— Ничего… Скажите господину министру, что он может на меня рассчитывать.
Эрманн улыбнулся. Он выиграл.
— Мы этого не забудем, Фрэнк, — заключил он, пожимая комиссару руку.
Она это уже где-то видела. Белый потолок. Светло-голубая люстра. И голос знакомый.
— Марианна?
Это, наверное, я. Она подняла веки. Различила силуэт, довольно смутный. Кто-то склонился над ней. Чья-то рука коснулась лба. Лед на пламя. Она пошевелила головой, такой тяжелой, заметила еще тени. Все кружилось в медленном танце. Вокруг нее, в ней. Горящие угли позади глаз, непроницаемый туман перед ними. Она подвигала одной ногой, потом другой. Руками, по очереди. Больно везде, даже в деснах ломит.
— Не двигайся, Марианна, — шепотом, тот же голос.
Хорошо бы увидеть все ясно. Узнать. Кто она такая? Где находится? Кто говорит с ней? Почему ей так больно? Но туманная пелена никак не рассеивалась. И не смеркался слишком яркий свет, раздувавший гигантский пожар внутри черепа… Тогда она снова закрыла глаза. Но голоса все звучали. Разные.
— Она очнулась или это сон?
— Она как-то неважно выглядит…
— Кажется, ей хуже…
Набор слов, смысл которых она улавливала с трудом. Они произносились слишком быстро. Убаюканная звуками, она понемногу вновь погрузилась в уютное гнездышко полумрака и забытья.
— Марианна, ты слышишь меня?
Десятая попытка. Она снова открыла глаза, когда солнце было уже готово сложить оружие.
— Да…
Фрэнк на мгновение онемел. Филипп и Лоран затаили дыхание. Может, еще длится бред. Она пару раз моргнула глазами. Потолок, люстра. Повернула голову. Зеленые цифры. Потом — глаза, тоже зеленые, с крапинками охры. Очень красивые.
— Марианна! Как я рад, что ты наконец очнулась…
— Где… Где это… Где это я?
— В твоей комнате.
— В моей комнате? А… А вы кто такой?
Изумруды застыли.
— Это я, Фрэнк! Ты не узнаешь меня?
— Нет… Я… Я не знаю…
Два других силуэта приблизились. Она вгляделась в лица.
— Марианна? — сделал попытку Филипп. — Разве ты нас не помнишь?
— Нет… Простите… У меня болит голова.
— Не надо отчаиваться! — сказал Лоран. — Может быть, это пройдет…
Она попыталась приподняться, в живот будто вонзилось копье.
— Я… Почему мне так больно? И… Где Тома?
— Это еще кто? — нахмурился Лоран.
— Это… мой друг! — простонала Марианна.
Она явно была в панике. Совершенно потерянная. Фрэнк сжал ей руку.
— Его здесь нет, — мягко проговорил он, пытаясь ее утешить. — Ты не волнуйся. Тебе сейчас нужно отдыхать… Согласна?
— Мне хочется пить… Очень хочется пить…
Комиссар поднес ей к губам стакан с подслащенной водой. Напившись, она снова положила голову на подушку.
— Кто вы такие? Копы, да?
В них зародилась надежда.
— Да! — подтвердил Фрэнк. — Точно, мы из полиции…
Но, услышав великую новость, Марианна преобразилась. Порыв паники в черных глазах. Она вновь попыталась встать, Фрэнк удержал ее.
— Отпустите меня! Я хочу вернуться туда! Хочу увидеть Тома!
Лоран взирал на сцену с изумлением. Все это могло бы показаться комичным. Если бы не драматизм ситуации. Фрэнк пытался найти в ней какую-то логику, но допустил ошибку в хронологии.
— Нет, Марианна, не волнуйся, тебя не отправят в тюрьму…
— В тюрьму?! Но… Почему в тюрьму? Я никогда не сидела в тюрьме! Я ничего не сделала!
Еще дальше, в прошлое.
— Нет, я… Я хотел сказать…
— Я не хочу возвращаться к моим старикам! Хочу уйти с Тома!
— Хорошо, Марианна, не надо нервничать… Лежи спокойно, ты ранена.
— Ранена? Но что со мной такое? Вы арестовали Тома? Вы не имеете права, он ничего не сделал! Я сама ушла из дома!
— Успокойся! — повторил Фрэнк. — Никто никого не арестовывал, ясно?
Она непременно хотела вскочить, бежать. Фрэнк удерживал ее за плечи. Взглядом просил у товарищей подмоги. Но те не знали, что предпринять, видя этот припадок безумия.
— Марианна, успокойся, прошу тебя! — молил комиссар.
— Я не хочу возвращаться к ним… Я хочу увидеть Тома!
— Ты ни за что туда не вернешься. Мы найдем твоего друга… Не переживай.
Наконец она снова закрыла глаза. Фрэнк прикоснулся к ее лбу. Заметил, что она опять удалилась. В какое-то неведомое измерение. Он отошел, прислонился к окну.
— Она помешалась, — прошептал Филипп.
— Нет, — отозвался Фрэнк. — Это амнезия. Она проснулась на несколько лет раньше. До тюрьмы.
— До тюрьмы? — повторил лейтенант. — Как же мы скажем ей, что…
— Мы не станем ей ничего говорить. Подождем, пока она окрепнет. Там будет видно.
Лоран принес ужин. Бутерброды, пиво — обычное меню. Они устроились у окна, откуда с наступлением сумерек потянуло свежестью. Марианна до сих пор не очнулась. Казалось, она мирно спит.
— С чего ты взял, что у нее амнезия? — вдруг спросил Филипп.
— Сам не знаю… Может, она предпочла забыть дальнейшее… Слишком тяжелые воспоминания.
— Думаешь, она вернется… в настоящее?
— Откуда мне знать? С этим пусть нейропсихиатры разбираются, а я — коп!
Время тянулось слишком медленно, они уже начали уставать. Ноги затекли, веки отяжелели.
— Я сварю кофе? — предложил Филипп.
— Давай! — кивнул Лоран. — Раз уж надо бодрствовать…
По пути к двери Филипп кинул взгляд на Марианну. И застыл.
— Эй! — прошептал он. — Глядите!
