— Так-то лучше. Будешь умницей, может, получишь право со мной говорить!
— О! Великая честь — служить тебе верой и правдой!
— Ты надо мной смеешься?
— Догадалась? Значит, ты не такая уж дебилка, Джованна…
— Вот погоди: станем подниматься, я тебе устрою праздник!
— Ты ничего не устроишь! — отрезала Марианна. — Мне не нужны склоки! С меня только что сняли наручники, я не хочу, чтобы их снова надели… Не беспокойся, я не намерена тебя затмить. Властвовать над кем-то — не в моем вкусе! Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, о’кей? Но если ты настаиваешь, если в самом деле хочешь трепки, это плохо кончится для обеих. Ты просто помрешь, а меня посадят в карцер и потом запихнут в тюрьму еще гнуснее этой. Усекла?
— Слыхали, девочки? — Джованна озиралась по сторонам, явно обескураженная.
— Да за кого она себя принимает?
Это сказала арабка, громко хлюпающая жевательной резинкой. Марианне вдруг захотелось шаролезского бифштекса с кровью. Непонятно почему.
— Ты меня ни на секунду не запугаешь! — заговорила Джованна с прежним апломбом. — Но насколько я поняла, ты не хочешь неприятностей. Тогда не высовывайся, и ничего не будет.
— Гениально! Хорошей прогулки, дамы.
Троица удалилась, Марианна тяжело вздохнула. Эта первая стычка не обещала ничего хорошего. Нужно было покориться, чуть-чуть прогнуться. Ей же удалось только отсрочить развязку. Это ясно читалось во взгляде Джованны. Придется принимать бой. Снова.
Подошла Жюстина:
— У тебя проблемы?
— Джованна пыталась наехать, крутую из себя строила.
— Тебе лучше ее избегать, Марианна.
— Не дергайся: я на эту удочку не попадусь! Я не хочу драться… За что она сидит?
— Она — жена одного мафиозо. Занималась девочками…
— Содержала бордель? Час от часу не легче!
— У нее полно денег.
— Поэтому она — смотрящая!
— Да. И еще она сильная и очень подлая.
— Ну, не сильней меня!
— Остерегайся ее… Не делай глупостей, Марианна.
Марианна краешком глаза наблюдала за Джованной и ее подручными, которые терроризировали какую-то несчастную зэчку, совершенно запуганную. И тут она заметила женщину у самой решетки, вдали от прочих. Та завершала серию отжиманий. На одной руке в довершение всего.
— Кто это там? Лицо кажется знакомым…
— Блондинка? Это ВМ.
— ВМ!.. Черт! Я и не знала, что она здесь!
— Прибыла к нам три недели назад…
— Почему она не в централе? У нее ведь пожизненный срок?
— А у тебя? Можно подумать, у тебя не пожизненный!
— Она разбила морду охраннице?
— Нет. Пыталась совершить побег. Она у нас временно. Несколько недель, самое большее — месяцев. Она в одиночке, но на прогулку выходит вместе со всеми.
— А… И какая она?
— Очень спокойная. Очень вежливая. Тут ничего не скажешь. Она вроде как… вроде машины. Но Джованна к ней даже близко не подходит! Да собственно, и никто другой. От одного ее взгляда холод пробирает до костей.
Марианна засмеялась. Хотела скрыть, что чуточку раздосадована. Почему мне не удалось запугать Джованну? Я остановила ее, обозначила дистанцию, только и всего.
— Надо бы с ней сойтись, — сказала она. — Хочется услышать ее голос… Почему у нее нет права носить наручники, подобно мне?
— Думаю, ты — единственная заключенная во всей стране, заслужившая право носить наручники!
— Это нечестно! — в шутку заныла Марианна, словно обиженная девочка.
— ВМ никого пальцем не тронула. С тех пор, как сидит в тюрьме, я хочу сказать… Это не твой случай, Марианна.
— Ты знаешь… Тебя, Жюстина, я бы никогда и пальцем не тронула.
— Знаю, — прошептала та.
Вероника Мобрэ. Член террористической группировки, действовавшей в восьмидесятые годы, с полдюжины убийств на ее счету. Бизнесмены, политики, хладнокровно застреленные прямо посреди улицы. Ей было далеко за пятьдесят, но двадцать последних лет, проведенных в тюрьме, не слишком отразились на ней.
— Не знаешь, кого мне подселят в камеру? — вдруг спросила Марианна.
— Знаю только, что ее зовут Эмманюэль Оберже…
— Вот так имечко!
— Давай, начинай ее ненавидеть, даже не познакомившись!
В глубине двора разгорелась ссора, и Жюстина, оставив Марианну, пошла посмотреть. Эмманюэль Оберже. Марианну тошнило. Снова терпеть чье-то соседство? Санчес в самом деле преподнес ей отравленный дар. Но всегда можно все отыграть назад. Достаточно отправить Эмманюэль к дантисту.
Марианна встала, стараясь не замечать лиц, повернувшихся к ней. Направилась к Мобрэ, которая сворачивала папиросу. Та подняла глаза. Взгляд в самом деле леденящий.
— Привет, меня зовут Марианна.
— Знаю. Все наслышаны о тебе, Марианна! Чего ты хочешь?
— Ничего… Сегодня я в первый раз вышла вместе со всеми…
— Сколько ты пробыла в одиночке?
— Почти год…
— Довольна, что все закончилось?
— Даже не знаю, честно. Это неплохо, но…
— Ну да, проблема знакомая! Присаживайся.
Марианна села по-турецки напротив нее. Не показывать, насколько потрясла ее эта женщина. Чуть ли не приворожила. Просто посидеть, поболтать с четверть часика. Сбросить груз одиночества. Вот только ВМ больше не произнесла ни слова. Но предложила свое общество, несколько загадочных улыбок. И папиросу. Просто чтобы обозначить, что компания девушки ей приятна.
