Она умолкла, пролила несколько слезинок. Марианна отвернулась к окну, дожидаясь, пока буря утихнет. Чтобы не смущать, не лезть в душу.
— Хочешь, я и тебе что-нибудь закажу? — вдруг спросила Эмманюэль. — Мне это доставит удовольствие, уверяю тебя… Только скажи что.
— Не надо. Это твои бабки, не мои. Мне ничего не нужно, не беспокойся.
— Пожалуйста, не стесняйся…
— Не настаивай! — отрезала Марианна немного грубо.
— Ладно, как хочешь… У тебя есть деньги?
— Нет.
— А… Откуда же тогда у тебя сигареты?
Марианна ответила полуулыбкой:
— Мне посылают время от времени, но совсем немного…
— Родственники?
Марианна продолжала улыбаться. Раньше она разнесла бы ее в пух и прах за такое любопытство. Но теперь это ее не задевало. Почти.
— Я сирота, с трех лет.
— О господи! Прости меня, я не… Я не знала… Я не хотела…
— Ничего страшного.
Час рекреации пробил. Марианна зашнуровала кроссовки, взглянула на сокамерницу:
— Пойдешь воздухом подышать?
Эмманюэль скорчилась на своем матрасе, ее ужасала одна мысль о том, чтобы покинуть спасительный кокон камеры. Хотя Марианна терпеливо объясняла ей, что рано или поздно придется снова столкнуться с другими заключенными; у нее есть право на прогулку, не следует от него отказываться. Иначе гадины, которые выбили ей зубы, одержат полную победу. Говорить легко. Но сделать решительный шаг…
— Нет! — пробормотала она. — Я устала…
Дверь открылась, вошла Моника Дельбек:
— Прогулка, мадемуазель де Гревиль!
Марианна пошла к выходу:
— До скорого, Эмма!
Дельбек вставила ключ в скважину.
— Подождите! — вдруг крикнула Эмманюэль. — Подождите меня, я тоже пойду!
Моника вздохнула. На горизонте возникли неприятности. Эмманюэль присоединилась к толпе, скопившейся в коридоре, и сразу же прилепилась к Марианне.
Их тела соприкасались, и Марианна ощущала, как та дрожит. Многие лица повернулись к ней. Сочувствующие, любопытствующие или враждебные.
— Ты поступила отважно, — похвалила Марианна. — В самом деле отважно.
— Просто ты была права, — отвечала Эмманюэль, еле сдерживая нервную дрожь. — Я же не могу вечно сидеть взаперти… Да и в них не стоит видеть такую уж неодолимую силу.
— Хорошо сказано, Эмма. Но все-таки ты не отходи далеко от вертухаев… Особенно на обратном пути.
Вся толпа, удерживаемая в русле Моникой и Маркизой, начала свой путь к свободе. Эмманюэль, бледнее обычного под маской, состоящей из синяков, все время оглядывалась. Она, возможно, переоценила свои силы. Наконец они вышли во двор, где их ожидал великолепный безоблачный день. Марианна устроилась на последней ступеньке, мадам Фантом немного постояла рядом, не спеша смешиваться с враждебной толпой.
— Как хорошо на солнышке! — сказала она, щурясь.
— Еще бы! — согласилась Марианна и закурила сигарету.
— Так или иначе, спасибо… Только благодаря тебе я набралась смелости, чтобы снова выйти. Хотела бы я быть такой сильной, как ты, но…
— Хватит болтать! Лучше радуйся хорошей погоде!
Эмманюэль немного отошла под пристальным взглядом Дельбек, неотступно следовавшим за ней. Даниэль не замедлил появиться. Замер в изумлении, заметив мадам Оберже во дворе.
— Даже не верится!
— Глаз с нее не спускайте на обратном пути, — посоветовала Марианна.
— Ты будешь меня учить моему ремеслу? — усмехнулся начальник.
— Ведь в прошлый раз вы блистали своим отсутствием!
— В тот раз возникли проблемы с координацией действий… Думаешь, Джованна и сегодня что-то предпримет?
— Вряд ли, но… Никогда не знаешь, чего ожидать от этих гадин…
— А ты как?
Она растоптала окурок, встала.
— Отлично!
Марианна понемногу приступила к утренней разминке. Повязку на колене закрепила как следует: не соскользнет. Ничего, что больно. Пробежала мимо ВМ, которая делала упражнения для брюшного пресса, дружески помахала ей рукой. Задела Гиену, которая валялась на земле, скорчила презрительную гримасу. Через несколько минут она уже никого не видела, даже не слышала голосов. Полностью сосредоточилась на дыхании, равномерном биении сердца, упругих сокращениях каждой мышцы. Она должна была подготовиться, восстановить физическую форму, снова стать непобедимым бойцом, каким всегда была. Это было нужно, чтобы сбежать от полицейских, выжить на свободе. Возможно, придется драться, бежать на пределе дыхания. Целыми днями обходиться без пищи, даже без воды. Она ускорила темп, чтобы вывести шлаки, скопившиеся в организме. Полная решимости игнорировать сигналы, которые посылала больная нога.
Но внезапно на пути встретилось препятствие, колено подогнулось, и она со всего размаху рухнула на асфальт. Это Джованна, улучив момент, подставила ногу.
Марианна, крича от боли, вцепилась в коленку. Та опять сместилась под неестественным углом: мука невыносимая.
Надзирательницы не сдвинулись с места. Заключенная упала: в их обязанности не входит ее поднимать. А Даниэль со двора ушел.
Марианна попыталась подняться, но от боли разноцветные звезды плясали перед глазами, а желудок подступал к губам. Джованна и ее верная свита наблюдали, донельзя довольные.
— О! Прости, Гревиль! — насмехалась Гиена. — Смотри, куда ставишь ноги!
