— Да что ты несешь такое!.. Конечно нет! От этой девки меня тошнит!
— Предположим… Но она неплохо сложена, а?
— И что? Думаешь, этого достаточно, чтобы…
— Мне-то откуда знать! Я в мужиках ничего не понимаю, ты сам сказал! Во всяком случае, я уверена: она ревнует. И хочет на нас отыграться!
— Мне нужно тоже найти способ ее обуздать! Найти что-то против нее и заставить отдать негативы.
Марианна вдруг подумала о близком освобождении. Скоро эти проблемы перестанут ее касаться. А сейчас хотелось забыть о Маркизе, насладиться этой ночью, одной из последних с ним.
— Перестань портить себе кровь! — шепнула она, нащупывая пуговицы на его рубашке. — Ей надоест играть со мной…
— Я беспокоюсь.
— За… меня? — шепнула она ему на ухо.
Он признался, что да, безмолвно. Одним только взглядом. Это ее тронуло больше, чем речь, это было самое красивое признание в любви. Самое волнующее, какое ей когда-либо делали. Впрочем, никаких других никогда и не было.
Она уже почти не хромала. Молодая врачиха совершила чудо. Разумеется, Марианна еще не возобновила тренировки: лучше дать суставу немного времени, чтобы восстановиться, прежде чем снова перетруждать его. ВМ не вышла во двор, Марианне было одиноко. Отрешившись от всех, она сидела у подножия акации, сигарета в ее руке тлела, а взгляд был прикован к серому проникновенному свету этого утра.
Моника стояла наверху внешней лестницы, прямая как палка, заведя руки за спину. Неусыпно бдила. Жюстина опекала новенькую, молодую женщину испанского облика, едва говорящую по-французски. Смуглянка, прямиком из Южной Америки. И сразу в такую дыру. Переживает, наверное.
Марианна закрыла глаза, и Даниэль возник на черном экране сомкнутых век.
Она долгое время думала, что в библиотеке можно только читать. Ей не хватало воображения.
Она долгое время думала, что ее тело в пожизненном заключении, как и она сама. Осуждено оставаться бесплодной пустыней, продуваемой ледяными ветрами. Ей не хватало надежды.
Моника Дельбек подала голос. По клеткам. Уже.
Марианна медленно побрела к зданию. Попрощалась с печальным небом, бросила на него последний взгляд. Вдохнула побольше кислорода. Стала не торопясь подниматься по ступенькам. Решетки, сутолока, все как всегда. Она плелась в хвосте процессии, не спеша возвращаться в свою конуру. Жюстина замыкала шествие.
Вдруг — шум, крики, далеко впереди… Снова потасовка, в другом конце. По толпе волнами распространялись новости.
Четыре женщины подрались, и не на шутку. Кровавая стычка. Жюстина бегом побежала к Монике, которой приходилось нелегко впереди. Опять же — все как обычно.
Марианна огляделась вокруг: ни одной гиены поблизости, это не западня. Шествие застопорилось, женщины бесились от нетерпения. Марианна отошла в сторонку, взяла сигарету. Снова крики. Полный бардак. Хорошо бы Жюстине не досталось. На прочее мне плевать. Толпа больше не продвигалась.
Марианна, прислонившись к глухой стене, все еще грезила о невероятной голубизне его глаз. Нужно побыстрей избавиться от этой новой зависимости. Ведь совсем скоро… Нет, лучше насладиться до конца, ведь совсем скоро…
— Дашь огоньку?
Она подняла глаза и встретила взгляд Гиены. Два пылающих угля, вонзающиеся в глазницы, сверлящие мозг. Еще секунда — и Марианна поняла, что ее взяли в кольцо. Стало быть, сейчас. Потому что ВМ сегодня нет. Даниэля тоже. Потому что ее колено еще не зажило.
Сейчас идеальный момент для соперницы. Марианна не спеша отлепилась от стены, выбросила окурок.
— Подходящий день, чтобы умереть, Марианна… Надеюсь, ты прочитала молитву.
— Я не знаю никаких молитв. И никакого бога.
Причудливый балет начался. Они не спускали друг с друга глаз, следили за каждым вдохом. В тишине почти нереальной. Марианна, как всегда, не станет нападать первой. Но сможет ли она вообще нанести удар? Ведь сегодня у нее серьезный гандикап: нет желания биться. Покалечить или, хуже того, убить. Она старалась себя настроить, пока противница прикидывала, как напасть. Я не хочу умирать. Меня ждет свобода, меня ждет жизнь. Я не могу обмануть их ожидания. Джованна применила ту же тактику, что и на прошлой неделе. Удар по коленной чашечке. Марианна сложилась пополам, в этот раз тоже. Рухнула на колени, успела увидеть, как надвигается удар правой по голове, перед тем как коснуться щекой холодного, жесткого пола. Пинки в живот, по ногам.
Марианна, если ты умрешь, то никогда не узнаешь, был ли у тебя шанс, правильно ли ты сделаешь, согласившись. Получится, что ты столько времени боролась напрасно. Тогда почему ей так плохо? Нет, она не хочет биться. Даже защищаться не хочет.
— Уже завалилась, Гревиль? Давай поднимайся!
Марианна встала на четвереньки, потом выпрямилась. Вкус крови во рту. Она вытерла губы тыльной стороной ладони.
Этот-то вкус и лишает ее мужества. Снова убивать. Какой-то рок, вечное проклятие. Убивать. Куда девалась твоя ярость, Марианна? Твоя ненависть? Наверное, растаяли. Растворились в яркой голубизне.
