Я направляюсь к главному входу, стараясь держаться стены. Я прохожу мимо подмигивающих и попискивающих игровых автоматов, огромных плазменных экранов, глубоких кожаных диванов и поблескивающей стойки, и бутылок в итальянском баре. Я приветствую рукой бармена, но мои глаза всматриваются в игральные столы. Синди сказала, что Константин ушел, а что, если он все еще здесь, сидит за одним из столов, наклонив свое мощное тело вперед, с бокалом виски в руке? Когда я добираюсь до фойе, ловлю себя на мысли, что так была увлечена высматривая его за игральными столами, что забыла, как дышать. Я поспешно выдыхаю и пишу Берте смску.
Я выхожу в теплую летнюю ночь, как слышу писк телефона.
Улыбаясь при мысли о потерянном зубе Янны, я поднимаю глаза вверх от телефона и резко останавливаюсь. Константин стоит перед двойными входными дверями и огромным портиком перед казино отеля. Он прислонился к черно-чернильному Lamborghini и, очевидно, поджидает меня!
Он явно опасен для моего душевного спокойствия. Я чувствую, что он может разбить мне сердце, и на какую-то долю секунды у меня появляется мысль, быстро развернуться и трусливо сбежать в обратном направлении, но пульс возбуждения, стучащий у меня в крови, выигрывает. Мне бы хотелось увидеть его здесь.
Этот мужчина заинтриговал меня.
Не только своей внешностью, невероятно впечатляющей, но и тайной, которая окружает его, когда он появляется в комнате, атмосфера тут же меняется. У меня такое чувство и оно меня не обманывает, что он оказался вчера на той вечеринки, только лишь из-за того, что там была я. И поэтому он последовал за мной на улицу. Зачем? Что может такой мужчина, как он, хотеть от меня? Я никогда не узнаю, если не сближусь с ним. А мне определенно хочется подойти к нему поближе. Он для меня загадка, которую я отчаянно хочу разгадать.
Я пробегаю через лабиринт поджидающих машин в портике и носильщиков, загружающих чемоданы на золотые тележки для багажа. Константин не двигается, просто наблюдает за мной своими темными глазами, которые медленно сводят меня с ума. Он распрямляется в полный рост, когда я останавливаюсь в шаге от него.
Я никогда не лезла за словом в карман, но в присутствии этого мужчины лишаюсь дара речи. Он определенно преследует меня, я чувствую сильную дрожь от одной только мысли. Мне хочется зарыться лицом в изгибе его шеи, вдохнуть его богатый аромат и потеряться в нем.
— Ты голодна? — спрашивает он и заряд электричества возвращается, воздух потрескивает вокруг, щекочет волоски на моих руках и вселяет энергию.
— Да, — отвечаю я.
— Я знаю одно место, — говорит он, — и делает шаг назад, чтобы открыть передо мной дверь своей смехотворно дорогой машины. Роскошный интерьер машины призывает меня внутрь. Я даже не взвешиваю в уме все плюсы и минусы опасности и удовольствия, проскальзывая на сиденье. Я пробегаю пальцами по мягкому кожаному сидению, пока он обходит сзади автомобиль, усаживаясь на место водителя.
Он поворачивается ко мне с однобокой улыбкой.
— Готова?
Я киваю, и машина оживает, с ревом срываясь с места, от чего я впечатываюсь в спинку сиденья, у меня сжимается все тело и зубы стучат где-то в голове. Вместе с подавляющим запахом Константина, близостью его руки, когда он передвигает скорости, моя челюсть сжимается еще больше.
10.
Рейвен
— Куда мы едем?
Наконец, спрашиваю я, стараясь перекричать рев двигателя. Собственно, мне все равно куда мы едем. Мне нужно вернутся домой до того, как Янна проснется, поэтому я могу вполне счастливо гонять с ним по городу всю ночь.
Он не отворачивает взгляд от дороги, предоставляя мне возможность беззастенчиво рассматривать его профиль. Чем больше я нахожусь с ним рядом, тем больше чувствую каждой клеткой, что между нами что-то скрывается в темноте. С тех пор, как я познакомилась с ним у меня появилось странное ощущение, что в моем теле имеется зияющая дыра, которую следует заполнить. Это нормально, с одной стороны. Результат одиночества, хотя я никогда не испытывала подобного чувства раньше. Словно я ходила на протяжении своих лет искала чем бы заполнить дыру, но даже не предполагала, что я ищу его.
— Тебе нравится сербская кухня? — спрашивает он.
— Мне нравятся разнообразные блюда. – Мне показалось, что это звучит лучше, чем признаться, что я никогда не пробовала сербской кухни и даже не знаю, какие существуют сербские блюда.
— Отлично. Мы едем в сербский ресторанчик.
— Могу я рискнуть и предположить, что ты серб?
Секунду он смотрит на меня, и я чувствую стеснение в животе. Жар в машине возрастает прямо пропорционально, и темные желания кружат вокруг нас.
— Был отец, — отвечает он, отворачиваясь и переводя взгляд на дорогу.
