Константин встал из-за стола — будучи ростом под метр восемьдесят, он прилично возвышался над Рен. Он выглядел сильнее, старше и мудрее ее. Запрокинув голову, она встретилась с ним взглядом. Ей хотелось подчиниться ему, потому что он излучал безопасность. Он — это тот, кто ей нужен. Рен не понимала почему, но точно знала, что он не причинит ей боль.
— Рен, я знаю, что вокруг полно плохих людей. Но я не из их числа. Я бы никогда не причинил тебе вреда, понимаешь? — ответил он, подходя ближе и обхватывая руками ее тонкую талию. У Рен перехватило дыхание, она прикрыла глаза, призывая все свои силы, чтобы набраться смелости и спросить его напрямую.
— Ты веришь в любовь? — прошептала она, когда его руки заняли идеальное положение на ее пояснице.
— Я верю во второй шанс, Рен. — Он наклонился и прижался своими губами к ее губам. Она вздохнула, и ее маленькая грудь резко поднялась и опала под все еще скрещенными впереди руками.
Константин убрал руки с ее спины и взял Рен за руки — теплу его прикосновений почти невозможно было сопротивляться. Рен почувствовала пульсацию между ног и решила, что сегодня вечером позволит ему взять себя. В этот вечер она ощутила себя привлекательной, достойной восхищения женщиной.
Она широко открыла рот, позволяя их языкам переплестись. У Рен было такое ощущение, что она точно знает, что делает. И что все, что когда-то держало ее в своей власти, исчезло. Она обняла Константина за шею и ответила на его поцелуй так, словно от этого зависела ее жизнь. Ей хотелось почувствовать добро, прежде чем его снова отнимут. Прежде чем Риз снова посетит ее во сне и заставит понять, что даже если он мертв, все равно никогда ее не покинет. Он навечно сделал ее частью себя. И ничто не сможет этого изменить. Рен задрожала от чувства собственной неуверенности и поцеловала Константина еще крепче, своими движениями умоляя его о большем. Она жаждала любви, которой никогда не испытывала.
Спотыкаясь, они шли по короткому коридору, пока не оказались в комнате Константина. Он убрал руки с талии Рен и, ухватившись за низ своей простой белой футболки, снял ее. Рен замерла, разглядывая его тело широко раскрытыми глазами, стараясь запомнить каждую линию. Она была уверена, что он был создан самим небом. Каждая мышца — совершенство, а оливковый цвет кожи безупречен. Рен с трудом сглотнула, когда он переместил руку к молнии на брюках.
— Ты уверена? — спросил он, пристально глядя на нее, чтобы убедиться.
Она кивнула, на этот раз давая ему свое согласие. От звука расстегивающейся молнии на его брюках в ее простых хлопковых трусиках образовался чуть ли не бассейн. Он снял с себя брюки, представ перед Рен в одних черных трусах-боксерах. Его внушительная эрекция натягивала ткань нижнего белья, и Рен стало интересно, как, черт возьми, эта штука поместится в ней. Она сделала глубокий вдох — желание сминало ее, как многотонный пресс. Константин подошел к ней и, наклонив голову, внимательно посмотрел на нее. Раньше Рен никогда особо не волновало, привлекательна ли она, но в данный момент она начала сомневаться.
Склонившись к ее уху, он шепнул:
— Ты самое прекрасное создание из всех, кого я видел. — Константин отстранился, чтобы посмотреть на ее реакцию. Она буквально остолбенела, впервые в жизни не чувствуя себя потерянной. У Рен возникло ощущение, что она дома. А может, он прав? Может, это и есть второй шанс: почувствовать что-то еще, помимо прошлого?
Константин прикусил нижнюю губу, слегка улыбнувшись, а затем снял с ее плеч кофту. Ухватившись за край ее зеленой рубашки, он медленно потянул его кверху, оголяя живот Рен. Кончиками пальцев он щекотал кожу, и с ее губ слетел тихий стон. Рен чувствовала себя невесомой и пьяной от похоти…
Нет, ей придется выбросить из головы ту часть своей жизни. Это все было не по-настоящему. Хорошие люди не осуждают. Она снова и снова мысленно повторяла свою любимую цитату из Библии, пока практически не поверила в нее.
Она повторяла это снова и снова, надеясь, что сможет жить с этим. Она настраивала себя на то, чтобы верить: прошлое, как и то, что ей говорили и чему она была свидетелем, — это всего лишь малая толика того, что может предложить мир. Не все в мире — зло. У нее был жестокий старт, но она не могла позволить своему прошлому командовать собой. Рен пыталась найти дюжину причин, чтобы убедить себя отказаться от этих чувств, но ее жизнь была испорчена гораздо сильнее, чем у тех, кому она пыталась помочь.
Молчаливые слезы заструились по ее лицу. Константин остановился и убрал руки от ее рубашки. Но едва он открыл рот, чтобы что-то сказать, как Рен своими изящными руками стянула ее с себя.
