Ну а в свободное время, наверное, нужно подналечь на изучение способов снятия всевозможных темномагических заклятий. Хм, Гермиона будет довольна. Я, конечно, виноват перед ней за сегодняшний срыв. Она ведь не знает, что мне теперь не важны оценки и результаты экзаменов. Так или иначе – умирать. Поэтому не вижу разницы, что будет стоять у меня в аттестате: удовлетворительно или превосходно.
Конец POV Гарри.
Гарри потянул вниз подушку и, с трудом заставив себя расслабиться и очистить сознание, погрузился в сон.
Наутро он проснулся хоть и плохо выспавшимся, но более-менее спокойным. Встретив в гостиной подругу, он предложил ей во время большого перерыва выйти на улицу. Во дворе они нашли безлюдный уголок. Кинув вокруг несколько защитных заклинаний, Гарри в подробностях рассказал Гермионе о вечерней беседе с Дамблдором и выводах, которые он сделал.
Медленно потянулись дни, наполненные ожиданием вызова к директору и известия о том, что найден еще один крестраж. Пока ничего не происходило, Гарри пристально наблюдал за Снейпом и Малфоем. Постепенно он начал замечать, что между этими двумя происходит что-то странное. Снейп вел себя практически как обычно. Лишь иногда Гарри замечал какой-то задумчивый взгляд профессора, обращенный в сторону Малфоя. А вот поведение Хорька резко изменилось. Казалось, он преисполнен какой-то странной надежды и уверенности. В его взглядах, бросаемых все чаще на Снейпа, уже не сквозила былая тоска. В них все больше читалось некое ожидание и предвкушение, что совершенно не нравилось Гарри.
Он попытался разобраться в смысле этих переглядываний, но так ни до чего и не додумался. В конце концов, он понял, что не справится без совета внимательной и беспристрастной Гермионы, и решил поделиться с ней своими подозрениями.
- Гарри, ты уже просто помешался на этой парочке! – не выдержала Гермиона однажды, когда он пытался высказать ей свои предположения о странном поведении слизеринцев. – У меня создается такое впечатление, что ты ревнуешь кого-то из них. А судя по тому, что Малфой буквально не сходит у тебя с языка, я бы рискнула предположить, что ревнуешь ты именно его.
- Что?! – возмутился Гарри. – С ума сошла? Да я терпеть не могу эту немочь бледную!
- А что мне еще остается думать? – спокойно пожала плечами Гермиона. – Ты постоянно говоришь о нем, следишь за ним по карте каждую минуту, когда он находится вне поля твоего зрения. Какой отсюда напрашивается вывод?
Гарри только открывал и закрывал рот, поражаясь тому, до чего умудрилась додуматься подруга.
- Конечно, можно было бы предположить, что ты ревнуешь Снейпа, но учитывая ваши взаимоотношения, этот вариант я исключила сразу, – продолжала развивать она свою мысль.
- Хуже предположения о том, что я влюблен в Хорька, может быть только вариант, что я влюблен в Снейпа, – устало отмахнулся Гарри.
- Поэтому я подобного и не предполагала, – спокойно пожала плечами Гермиона.
- А влюбленность в Малфоя, значит, предполагала? Тьфу, аж противно! – фыркнул Гарри и обиженно отвернулся.
Однако слова подруги навели его на новые мысли. Тут же вспомнился тот поцелуй, свидетелем которого он стал. Гарри задумался: возможно ли такое, что между Снейпом и Малфоем начинается роман? Эта мысль вызвала какое-то странное неприятное чувство.
Каждый раз, замечая взгляды Хорька в сторону Снейпа, Гарри огромным усилием гасил в груди приступы жгучего раздражения, направленные на белобрысого слизеринца. К тому же он стал замечать, что Малфой все больше времени проводит в комнатах своего декана. Перед глазами вновь возникала картинка поцелуя, только теперь Гарри представлял, что это происходит не в пустом классе, а в кабинете Снейпа. Это вызывало необъяснимую злость. Он считал, что его реакция вызвана словами Гермионы о ревности. Чтобы он ревновал? Бред! Но никак не мог успокоиться и найти себе места в течение тех вечеров, когда Малфой находился у Снейпа.
Свою нервозность Гарри пытался объяснить себе же тем, что, возможно, Малфой и Снейп составляют план, как выполнить задание, данное Волдемортом. И злится он от того, что не может узнать, что творится за закрытыми дверями в комнаты слизеринского декана, чтобы предотвратить злодеяние. Однажды, не выдержав, Гарри рванул в подземелье и даже пытался подслушать то, что происходит в кабинете с помощью удлинителей ушей. Но на двери Снейпа были наложены несколько видов чар, не позволяющих что-то узнать или же подслушать.
Гарри все больше нервничал и злился. Видимо, дневные метания стали причиной возобновления старых снов. Только теперь ему снилось, что он сам тянется за поцелуем к профессору, а тот лишь ехидно ухмыляется и уходит прочь. Гарри просыпался злой и расстроенный, но с упорством маньяка продолжал следить за слизеринцами.
