Дыхание сбилось от едва уловимых нот его парфюма, от близости, от непредсказуемой ситуации. Профессор наклонился и вкрадчиво сказал:
– Вы ошибаетесь, Астрид. Вам следует держаться от меня подальше.
Что он имел в виду? Загадочный и опасный, как вампир из «Сумерек». Да, Ричардсон красив как вампир. И таинственен. И умен. И я ни разу не видела его на ярком солнце. Хихикнув своей очередной теории, я толкнула тяжелую дубовую дверь. Меня встретил звон колокольчика, запах медицинского спирта и десятки разнообразных оправ на деревянных полках.
– Здравствуйте! – позвала я, щурясь.
Хозяина лавки не было. Потоптавшись на месте, я села в бархатное кресло и решила подождать. Магазин напоминал старинную библиотеку в викторианском стиле. Я представила владельца магазина старичком с крючковатым носом, сухонького и доброго.
– Чем могу помочь, юная леди? – раздался громкий голос из подсобки.
В зал вышел мужчина: на нем были темные брюки и синий свитер. Рассмотрев его ближе, я поняла, что британский акцент сочетался с аристократичной внешностью. Джон Голдман – высокий, подтянутый, с рыжими непослушными волосами – выглядел весьма бодро для старичка. На вид ему было не более тридцати пяти. Или он вовсе не…
– Вы помощник мистера Голдмана? – Любопытство бежало вперед меня.
Мужчина рассмеялся. Если в смехе Дерека Ричардсона (а я всех теперь сравнивала исключительно с ним) сквозила настороженность, то смех незнакомца легкий и беспечный.
– Нет, я – это я. Джон Голдман. – Он сел за темный письменный стол и указал на стул для гостей. – Разрешаю удивиться. – Джон понизил голос: – А еще, по секрету, у меня идеальное зрение.
Спустя секунды неловкой тишины я выдавила вежливый смешок.
– Извините, я… Название такое старомодное.
Джон махнул рукой.
– Мой дед был старомоден, а меня назвали в его честь. Это долгая, нудная история. Так чем могу помочь?
– Ах да, верно! – Я открыла сумку. – Очки… – на ощупь достала оправу, посмотрела на нее с грустью и кинула обратно на дно сумки. – У меня сломались очки, но я бы не хотела их чинить.
– Значит, поговорим о погоде?
– Что? – легкое недоумение сменилось искренним смехом. – Нет-нет, я хотела бы носить линзы! Сможете подобрать?
Джон Голдман оживился.
– Само собой, юная леди! Поддерживаю вашу затею, незачем прятать столь красивые глазки за стеклами очков. – Он поморщился и подался вперед: – Терпеть не могу очки, даже темные, от солнца. Они неудобные.
Я наклонилась к нему:
– Почему вы говорите шепотом?
– Призрак моего покойного дедушки… Не стану вас пугать. – Джон хлопнул в ладоши, заставив меня вновь подпрыгнуть на стуле. – Приступим!
Надеть линзы оказалось непросто, но с чуткой помощью и моральной поддержкой мистера Голдмана я покорила эту вершину. Глаза слегка слезились, но дискомфорт перекрывался восторгом – я все видела!
– Вау, это волшебство.
– Вне Хогвартса, попрошу заметить! – пробивая чек, сказал Джон. – И да, я люблю детскую сказку. Может, я один из Уизли?
Рассмеявшись, я села на стул и стала ждать, когда Джон выпишет мне рецепт на линзы. Жаль, что покупать их следовало раз в месяц, мне понравилось проводить время в магазине оптики. Интересно, откуда Ричардсон знает Голдмана? Они вместе учились? Я аккуратно спросила:
– Ваш магазин мне посоветовал профессор Ричардсон. Вы знакомы?
– Дерек? – слегка удивился Джон и пару секунд вырисовывал в рецепте свою роспись. – Дерек тоже носит линзы. Я переучил его во время службы. Очкарикам в армии приходилось непросто. Вы поняли, как ухаживать за линзами? В пакете найдете раствор, меняйте его каждый день…
Ого! Они вместе служили в армии. Вот это интересно.
– Хм. – Джон пощелкал пальцами перед моим носом. – Аккуратнее, юная леди… – Он помолчал, словно взвешивая следующие слова, и вдруг воскликнул: – Мы, кстати, соседи с Дереком! Живем в том доме. – Он показал на шестиэтажное здание из бордового кирпича. – Я на втором этаже, а Дерек на последнем. Он любит высоту. Не всем это по силам.
– О чем вы?
– Не всем по силам жить на шестом этаже, я бы умер от страха, – отшутился Джон. – Ну, заходите еще, юная леди! Как, кстати, вас зовут?
– Астрид, – представилась я, забрав пакет.
– Всего доброго, Астрид! – звон дверного колокольчика заглушил следующие слова, но я успела распознать фразу: – Какой же ты ублюдок, Дер.
Моника согласилась подвезти меня к магазину оптики, но назад предстояло вернуться самостоятельно.
– Можешь поехать на автобусе. Извини, у меня свидание. Спасибо, что разрешила надеть твое платье! – сказала она и уехала в кампус.
Пожалуйста. Такова плата за персональное такси.
По дороге до оптики я видела Хейстингс размытым, будто мои глаза – это фотокамера и линзу давно не протирали. Теперь я наслаждалась каждым опавшим листочком и трещинкой на асфальте. Ближайшей к университету была историческая часть города: узкие улочки, низкие дома. Вдали шумела река Миссисипи, через нее перекинут мост Хейстингс-Хай-Бридж, а за рекой растянулся густой лес. Пусть здесь холоднее, чем в моем городе, мне нравился Хейстингс.
