–Дальнейшее использование фактора культурной общности религиозного характера предполагало контакт с цивилизацией сразу по вводу в эксплуатацию обитаемой орбитальной станции. Предполагалось, что это минимизирует культурный шок и станет фактором «осознания» – когда озеронцы получат связующие воедино картину факты форсирования прогресса, то примут это с благодарностью, а не ненавистью. Таким методом был устранен конфликт с параграфом Кодекса о недопустимости прямого вмешательства Корпуса в политику.
–На основании этого решение коллизии «равновесие силы» в пиковой точке – освоение Космоса, предполагалось именно через культурное взаимодействие. Парадигма «Богини» позволяла объединить народы в стремлении освоить новые миры и направить энергию в созидательное русло, – действие стимуляторов кончилось еще на середине речи, однако решимость и злость удерживали его в сознании.
–Тем не менее, вам пришлось лично вмешаться в ситуацию на планете, дабы предотвратить назревающую гонку вооружений. Подчеркиваю, ядерного характера, – сухо и безучастно констатировал Основатель. –Тем самым нарушив как устав Корпуса, так и поставив под сомнение качество вашей работы.
–Уважаемый трибунал прав, – спокойно отреагировал Тридцатьседьмой, – я был вынужден вмешаться в текущую ситуацию. На мой взгляд, это сродни тому, как ребенку, прежде чем он покалечится, разъясняют опасность взаимодействия с оголенными контактами под напряжением. Прямая задача агента влияния – довести цивилизацию до космической эры. Они были близки, и я не мог дать им оступиться, – Тридцатьседьмой замолчал.
–К чести агента, стоит добавить, что единственной мотивацией выступило желание выполнить долг. Как перед Корпусом, так и перед цивилизацией Озерона, – Академик поспешил поддержать ученика, как делал это всегда.
–Итак, зная что испытания ядерного оружия все же произошли, вы решили подвергнуть риску себя, Корпус, всю программу коррекции и лично довести дело до конца. Надо признать, успешно. Что же, трибунал учтет ваши слова при вынесении окончательного решения. Выведите его! – властно приказал Основатель.
Мягко подхватив агента под руки, охранники доставили его в медотсек. Тридцатьседьмой не сопротивлялся. Блаженный сон без сновидений.
–
Полутемный кабинет Основателя как всегда погружен в тишину и прохладу. Сам Основатель сидит в кресле у иллюминатора в лучах звездного света. Задумчиво потирая подбородок, он перечитывает последние страницы доклада с Озерона. На подставке рядом небрежно брошена катушка психограммы с пометкой «37».
Тихо раздвинулись пневмодвери, пропуская Академика.
–Вы как всегда вовремя, мой друг. Простите, что разбудил вас раньше времени – произнес Основатель не поворачивая головы.
Заняв соседнее кресло, Академик потер слезящиеся после анабиоза глаза.
–Я полагаю, на то были серьезные причины.
–О да. За двадцать лет вы пропустили многое. Насколько я помню, сразу после прибытия агентов устранения с Озерона, вы попросили погрузить вас на сто лет.
Академик промолчал, не считая нужным отвечать. Он помнил, как разочаровался, прочитав отчет.
–Ознакомьтесь – прервал затянувшуюся паузу Основатель.
Старые пальцы почти не слушаются Академика, но он взял протянутый документ. Тихо зашелестели страницы. Второй отчет, через двенадцать лет после провала миссии. Наблюдатель описывал только факты, не делая выводов: через пять лет после подавления бунта Агентов, правительство Онеже свергли в результате беспорядков, Лламо убит несколько позже военной кликой. С уходом Онеже «Северный Союз» перестал существовать. Новые лидеры супердержав решили прекратить программу «Универсум», хотя первая «Колесница» уже была готова и требовалось лишь запустить шаттл.
Далее события развивались лавинообразно. Республика начала войну против отколовшихся от Северного Союза государств, размеренно подминая под себя весь континент. На востоке дела обстояли не лучше. Почти сразу после похорон Лламо несколько провинций подняли восстание, и теперь Империя все больше погружалась в пучину гражданской войны. То тут, то там вспыхивали новые очаги конфликтов, междуусобиц и просто беспорядков – голод, гуманитарные катастрофы и эпидемии делали свое дело. Озерон бился в лихорадке, но это можно было исправить, ведь пока еще обе сверхдержавы не воевали друг против друга. Так прошло четыре года.
Конец наступил неожиданно – группа террористов захватила ударные бомбардировщики и, взлетев с территории Республики, разнесла на металлолом «Колесницу» прямо на взлетной площадке. Заодно несколько бомб «случайно» попали в жилые кварталы Фериса. Как позже удалось установить Наблюдателю, лидер террористов надеялся таким образом остановить братоубийственную войну, дав общего врага.
Имперцы отреагировали в своем стиле – через семь часов была объявлена всеобщая мобилизация, еще через сутки посол Империи вручил премьер-министру Республики запечатанный сургучом документ – декларацию войны. Через три часа в войну в общей сложности вступили еще сорок два государства из пятидесяти.
