– Я с ним незнаком. Знаю его лишь по фотографии.
– Какой он из себя? Как выглядит?
– Ему около тридцати лет, среднего роста, во время встречи он будет одет в синий бушлат. В правой руке будет держать черную сумку.
– Как его зовут?
– Я не знаю.
– Что ты ему должен сказать при встрече?
– Майор Петергоф передает небольшой пакет.
Из рассеченного рта на воротник шинели стекали капли крови. Губы диверсанта кривились от боли.
– Что будет в этой посылке?
– Не знаю… Думаю, какие-то вещи, документы…
– Когда ты уходишь обратно?
– После того как передам, сразу еду в район Лодейного поля, а там по коридору ухожу на другую сторону.
– Время перехода?
– С двух до четырех ночи меня будут ждать.
– Грузите его, – скомандовал Елисеев, – поговорим в Управлении! Пообстоятельнее!
Курьер подробно рассказал об «Абверкоманде-104», поведав и о перестановках в руководстве. Поделился также слухами – поговаривали, что майора Гемприх-Петергофа в ближайшее время ожидает повышение, подтверждение тому – недавнее награждение орденом «Рыцарский крест с Дубовыми листьями».
За начальника «Абверкоманды-104» оставалось только порадоваться.
Плененного курьера Михаил Аверьянов не признал: не встречались, не пересекались по каким-то служебным делам, фамилию его тоже не слышал. Псковскую диверсионную школу тот окончил уже после заброски Аверьянова на Вологодчину.
Детально, как того требовали обстоятельства, Новак рассказал о всех преподавателях школы, давая им подробные и точные личностные характеристики. Рассказал обо всех выпускниках диверсионной школы, с которыми проходил обучение. Информация подошла вовремя, так что у контрразведки имелись все шансы отловить диверсантов на территории Советского Союза еще до того, как они начнут действовать. В последнее время интерес к «Абверкоманде-104» сместился в сторону Волховского фронта. Судя по количеству агентуры, заброшенной на советскую сторону, там назревало нечто серьезное.
Аверьянов, с некоторых пор считавший квартиру Маруси своим домом, вернулся усталым, напряженным. Волновала неопределенность собственной судьбы, заглядывать далеко в будущее не хотелось, неблагодарное это дело. Хотелось жить сегодняшним днем, наслаждаться близостью с любимой женщиной, радоваться подрастающему сыну. Очень хотелось увидеть, каким он станет через год, через пять лет, а если повезет, так и через двадцать. Но все это потом. Важно было выжить сейчас.
Притянув к себе Марусю, он произнес:
– Может получиться так, что через некоторое время я уйду.
– Надолго? – встревоженно спросила Маруся.
– Не знаю, – честно ответил Михаил.
– На два дня?
– Думаю, что побольше, – печально улыбнулся он.
– На неделю? – едва ли не в ужасе спросила Маруся.
– Не знаю, Маруся, это не от меня зависит.
– Я тебя уже один раз потеряла и не хочу терять снова. Если с тобой что-нибудь случится, я этого просто не перенесу.
– Все будет хорошо, ты только не волнуйся. Если мне придется задержаться… с вами все будет в порядке. Ты только должна верить, что я вернусь. Знай, я всегда буду о вас помнить, каждую минуту, каждую секунду, я буду делать все возможное, чтобы у нас все было хорошо.
– Ты меня пугаешь, – произнесла Маруся, прижавшись к Михаилу. – Очень боюсь, что ты однажды уйдешь и больше никогда не вернешься.
– Здесь ты не права, милая, я всегда возвращаюсь к тебе и к нашим сыновьям, – погладил ее по голове Михаил и тихо добавил: – Даже из могилы. У меня там в сумке макароны, тушенка, хлеб… Приготовь что-нибудь.
– Конечно, – встрепенулась Маруся, – чего это я все о себе, ты ведь проголодался.
Настроение в Ставке Гитлера заметно упало. Прежние победные речи как-то поумолкли, и теперь все больше говорили об армии Паулюса, застрявшего под Сталинградом. Его передовые части, не знавшие поражения в Европе, столкнулись с ожесточенным сопротивлением. Генерал-фельдмаршал Вильгельм Лист, принявший командование группой армий «А», застрял где-то в Кавказских горах и не смог выполнить приказ – прорваться вдоль побережья Черного моря к Тифлису и захватить Бакинский регион. Единственное, что сумела сделать его пехота, так это взобраться на верхушку Эльбруса и водрузить на ней штандарт Третьего рейха. Сообщение о таком «подвиге» у фюрера вызвало лишь едкую усмешку:
– Похоже, они подражают спортивному честолюбию англичан. Или они думают, что я захлопаю им в ладоши? Такие достижения нельзя использовать в качестве горючего для танков.
Вскоре фюрер снял Вильгельма Листа с поста командующего и отправил в командный резерв. Свое смещение генерал-фельдмаршал переживал невероятно болезненно, он пытался объясниться с фюрером, но Гитлер, продержав несколько часов Листа в приемной, так его и не принял.
На следующий день Гитлер вызвал к себе начальника Генерального штаба Франца Гальдера.
Заметно волнуясь, строгий, с пенсне в металлической оправе на сухощавом породистом лице, генерал-полковник, гордо распрямив спину, как и подобает потомственному военному, вошел в просторный кабинет рейхсканцлера.
