- Вот это платье она купила на прошлой неделе, я была тогда с ней. Оно очаровательно. Заплатила она сорок девять пятьдесят. Лучшее кашемировое платье из всех, какие я видела. А я их перевидала...
Она подняла голову и взглянула на меня. На ней был теперь серый пуловер моей жены. Шерстяной пуловер на голой бабенке - крайне непривлекательное зрелище.
- Значит, она его забыла.
- Вот этого я и не пойму. - Тинкер опять обернулась от зеркала. - Сверху у нас фигуры похожи, я только шире в бедрах. Золотко, послушай, нельзя ли мне пока попридержать это платье? Как раз мой цвет. Если Лоррейн вернется, надеюсь, она не будет в претензии. А если не вернется, это мне будет от нее на память.
- Бери что хочешь.
- О, дорогой, спасибо! Твоя нежность и деликатность выше всяких похвал!
Я сел и хорошенько глотнул из своего бокала. Тинкер смешивала коктейль, там был почти один джин. Я почувствовал его действие сразу. Побольше спиртного, еще больше! Может, остановится наконец дьявольское кино, крутящееся беспрерывно у меня в мозгу! Картинки, на которых все одно и то же: Лоррейн, Винс, деньги; деньги, Лоррейн, Винс.
Она выцыганила у меня еще один пуловер, жакет, пригоршню бижутерии, две пары туфель, сандалии. Потом ей, захотелось есть. Она напялила на себя желтый пеньюар моей жены, спустилась на кухню и вскоре вернулась, таща скворчащую глазунью с ветчиной. Мы ели, пили джин, а там она снова шмыгнула ко мне в постель. Между делом мы не забывали добавлять алкоголь в наши стаканы, нагружаясь медленно, но верно.
Меня разбудил дверной звонок. Я глянул на часы: было почти пять. Тинкер, свернувшись калачиком, спала рядом. Я отодвинул ее, она недовольно заворчала во сне. Звонок повторился. В голову мою словно бы ввинчивался огромный шуруп, от виска до виска. Во рту был такой вкус, точно в него высыпали полную, пепельницу старых и свежих окурков. Джин еще не утратил своего действия. Я чувствовал себя рыхлым и слабым в коленях, мир вокруг был лишен всякой реальности. Я посмотрел на Тинкер. Она спала с открытым ртом, на левом плече выглядывали два прыща.
Я накинул халат, провел пятерней по волосам и спустился по лестнице. Как раз прозвучал еще один звонок.
Это была Лиз Адаме. Очень взволнованная. Она вошла в прихожую и сказала:
- Как я рада, что ты оказался дома, Джерри. Как твои дела? Ты странно как-то выглядишь.
- Только что проснулся. Еще не очухался.
- И немного выпил, да?
- Возможно. Совсем немножко.
- Джерри, к нам приходили двое, расспрашивали о тебе. Они хотели знать абсолютно все. Мне это показалось.., ну, непонятным, я так встревожилась. Кстати, они из Вашингтона, из агентства, о котором я раньше никогда не слыхала. Думала, может, ты знаешь...
Я стоял спиной к лестнице. Теперь она смотрела мне через плечо. И внезапно умолкла. Глаза ее отдалились, лицо побелело и разом окаменело. В ее взгляде погасло что-то, будто выключили. Что-то такое, в чем я отчаянно нуждался. И прежде чем обернуться, я уже знал: это "что-то" в ее глазах мне не увидеть никогда.
Тинкер, босая, спускалась по лестнице и дошла уже почти до самого низа. Она накинула на плечи пеньюар и слегка придерживала его спереди. Ее рыжие волосы были взлохмачены, лицо одутловато со сна, на нем выступили какие-то красные пятна, губы оттопырены.
- О, - произнесла она негромко, - а я думала, это Манди. И голос у вас похож. Мне очень жаль, право же...
Она повернулась и, споткнувшись о ступеньку, упала на карачки. При этом пеньюар с нее свалился. Поднявшись и кое-как прикрыв наготу, она одарила нас широченной пьяной улыбкой, сказав отчаянно:
- Оп-ля!
После чего прошлепала босыми ногами наверх и исчезла. Лиз не смотрела на меня. Она просто повернулась, открыла дверь. И я не знал, что ей сказать. Сказать было нечего. Я смотрел. Она уходила. Из дома. Из моей жизни.
Я прикрыл дверь, поднялся наверх. Тинкер сидела перед туалетным столиком. Теперь она надела желтый пеньюар как следует и зачесывала назад свои красновато-рыжие густые волосы. Она послала виноватый взгляд моему отражению в зеркале.
- Наверно, я плохо себя вела?
- Можно это назвать и так.
- Она и есть та блондинка из вашей конторы, да? Та, на которую ты глаз положил?
- Да.
- По ней не скажешь, что она снисходительна к подобным шалостям.
- Нет, не скажешь.
- Сожалею, если я что-нибудь испортила.
- Тинкер, скажи мне только одно: если ты действительно думала, что это Манди, почему нужно было спускаться вниз в таком виде?
- О, я находила это забавным. И потом, Лоррейн оставила массу вещей, которые мне не годятся, а ей бы подошли в самый раз. У нее бедра такие же узкие, как у твоей Лоррейн. И Манди все равно бы никому не сказала. Она славный малый и, вот увидишь, тебе понравится. У нас друг от друга секретов нет. Ни-ка-ких!
- Да, это заметно.
- Манди к тебе прекрасно относится. Думаю, что она тоже не прочь навестить тебя, золотко.
- Что ты, черт возьми, имеешь в виду? Хочешь меня соблазнить еще и этой Манди? Я просто отказываюсь вас понимать. Не могу понять, и все.
Она повернулась ко мне корпусом, глядя с наигранным изумлением.
