Мне тоже предложили дождевик, мы прошлись по территории, в загоне несколько человек катались на лошадях с инструктором, дети кормили кроликов и козочек в контактном зоопарке, слышался смех, голоса, жизнь продолжалась.
Жизнь кипела, и всей этой жизни, всей этой красивой картинке не до моих проблем, душевных переживаний и того, что меня сегодня ночью трахнул пасынок, а мне это понравилось.
Господи, какая я гадкая.
Но Гермес, этот вороной красавец, поразил меня. Всегда боялась лошадей, они такие огромные, умные, красивые, все понимают и все чувствуют, я уверена в этом.
— Он великолепен. Можно?
— Да, потрогай его, он, конечно, мальчик своенравный, молодой еще.
Молодой, да, мне это знакомо, знаю я одного такого своенравного и дикого.
Жеребца.
— Какой ты красивый, разрешишь себя погладить? — протянула руку, спрашивая разрешения, Гермес фыркнул, но замер, смотря мне в глаза своими огромными, темными, с поволокой глазами.
Коснулась морды, а у самой мурашки побежали по коже и пальцы закололо иголками. Не думала, что он него будет такая энергетика опасности и в то же время притяжения. Я была им очарована, даже про Семена забыла, Гермес позволял мне себя трогать, но все равно раздувал ноздри, словно терпел.
— Ты первая, кому он дал себя погладить, из посторонних, я удивлен, и я знал, что ты, Инга, особенная. Пойдем, обед уже готов, если хочешь, мы еще вернемся к Гермесу или посмотрим его на прогулке.
— Да, я хочу.
— Хорошо, пойдем.
— До встречи, красавчик.
Не хотелось от него уходить, Гермес пугал своей дикостью и притягивал одновременно. Семен был слишком простым, но уйти все же пришлось. С утра в желудке был только кофе, и я не стала отказываться от обеда.
— Что-нибудь выпьешь?
— Да, спасибо.
— Тебе понравилось мое хозяйство? Звучит как-то двусмысленно, не находишь?
— Очень, не думала, когда ты говорил о лошадях, что у тебя не просто конюшня, а целая база отдыха.
— Это громко сказано, но спасибо.
Обед из блюд русской кухни был сытным, но Семен решил, что вино здесь неуместно, и предложил ягодной настойки, я не отказалась. Кажется, события ночи как-то сами собой начали отходить на второй план, я расслаблялась под действием сладкой настойки.
Пока не взяла свой телефон. Звонили с работы, никак не могли оставить свою начальницу, пришлось извиниться перед Семеном, поговорить. А когда отключилась, мельком пролистала уведомления. Было несколько сообщений от Маринки со смайликами и улыбочками и три сообщения от Макса, а еще семь пропущенных звонков от него же.
«Если твой Конь хоть пальцем тебя тронет, я сломаю ему ноги».
«Обещаю, что ты всю ночь будешь кричать от оргазмов на моем члене и языке».
В третьем было фото.
Откровенное.
Голый Макс в отражении большого зеркала в моей ванной. Красивый, мускулистый, татуированный. Возбужденный.
Жеребец. Опасный и притягательный.
— Инга, это ты?
Испуганно прячу телефон, не хватало еще, чтобы кто-то заметил, как я рассматриваю голого мужика в телефоне. Поднимаю глаза и несколько секунд смотрю на человека перед собой.
Люди из прошлого, даже если вас практически ничего не связывало, могут вызвать странную реакцию. Я испугалась, нервно сжала пальцы в кулаки, ладони вспотели.
— Матвей? Привет, не думала, что встречу тебя.
— Не представляешь, я тоже, да еще в таком странном месте. Но я этому рад, у тебя все хорошо?
Матвей Верещагин, мой первый босс, у которого я работала почти год, пока он меня не заметил, а потом начал ухаживать. Но долго это не продлилось, я познакомилась с Иваном, моим будущим, а ныне покойным мужем.
— Ты ничуть не изменилась, хотя я вру, ты стала лучше, еще красивее. Печально, что с Самойловым такое, прими еще раз мои соболезнования.
Он это специально? Мне никуда не уперлись соболезнования Верещагина, к тому же, если вспомнить, как он меня домогался, с чего-то решив, что мне нравится его внимание, он ничуть не соболезновал, все ложь, все наигранность.
— Благодарю, Матвей Ильич, — сдержанно улыбнулась, думая о том, что лучше бы я осталась дома и смотрела, как Макс расхаживает голым, соблазняя меня, чем видеть это лицо.
Но лицо у Верещагина было симпатичным, в обаянии и харизме ему не отказать. Все в нем хорошо, и за те годы, что мы не виделись, он стал солиднее, прибавил в весе, отрастил щетину, сделал зубы, а на пальце появилось обручальное кольцо.
Импозантный брюнет с едва тронутыми сединой висками и уверенным взглядом привлекал внимание женщин. Но не меня.
— Ты с кем тут? Одна?
— Нет, не одна.
Матвей начал искать среди столиков одинокого мужчину, и он его нашел, выражение его лица изменилось, брови взметнулись вверх, уголки губ дрогнули в улыбке.
