Папаша мой тот еще был ходок по бабам и матери изменял, я хоть и маленький был, но все слышал и видел даже больше, чем надо. Ненавидел его за это, а сам, считай, стал таким же. Парадокс.
Немного покружил по городу, купил пиццу, но даже не прикоснулся к ней, как, зайдя в квартиру, замер на пороге, чувствуя тонкий аромат духов Инги, но ее не было, а я пошел тренироваться.
И вот сейчас уже стемнело, ей пора бы быть дома, но Инга где-то шляется. Она взрослая девочка, может остаться ночевать у этого Семёна. Может, даже в его постели. Может, уже сейчас она раздвигает ноги, а его голова как раз между ее бедер, и он жадно вылизывает ее киску.
— Дьявол… м-м-м…
Удар. Второй. Третий. Еще. Еще…
Боль растекается по мышцам, пульсирует во всем теле, от пота ничего не вижу перед собой, только яркое пятно груши.
Останавливаюсь, трясу руками, вращаю головой, разминая шейные позвонки, пытаюсь отдышаться, сердце гулкими ударами выламывает ребра. Мне хорошо только в таком состоянии, а еще когда Инга принимает мой член, готов душу отдать за это.
И слышу сквозь приоткрытую дверь шум из прихожей, как открывается дверь, щелкает замок. Зажигается свет, шаги. Она пришла. Хочу видеть ее, но не тороплюсь, сдерживаю себя, начинаю медленно разматывать бинты на кистях, выхожу, иду на кухню.
Инга стоит ко мне спиной, на ней облегающие черные легинсы, кофта, она наливает в вазу воду, на столе большой букет белых роз. Вижу, как напрягается ее спина, чувствует меня, но я лишь прохожу мимо, достаю из холодильника бутылку воды, громко хлопаю дверцей. Облокотившись на нее, жадно пью воду большими глотками.
— Зря.
— Что зря?
— Я выкину их.
— Очень взрослый поступок.
Девушка трогает бутоны пальцами, аккуратно ставит букет в вазу и лишь потом смотрит на меня. Что? Я вижу в ее глазах блеск? Мы слишком долго смотрим друг на друга, глаза Инги скользят по моему телу, обнаженному торсу, низко сидящим на бедрах спортивным штанам. По мне все еще стекает пот, волосы влажные, но я уже немного возбужден, член отчетливо выпирает через тонкую ткань.
— Нравится?
— Что?
— То, что ты видишь, тебе нравится? Только не лги, ненавижу ложь.
— Максим, давай не будем об этом. Я все сказала утром, и я понимаю, что смущаю тебя своим присутствием, не думала, что так все выйдет. Но я приняла эту ситуацию, то, что случилось, и сделала выводы. Что… что ты делаешь? Макс?
Задолбала эта болтовня, она сделала выводы и приняла решение. К черту все ее решения и выводы. Допиваю воду, бросаю пустую бутылку в раковину, снимаю штаны, на мне нет белья, они падают к ногам, перехватываю свой уже возбужденный член, провожу по нему несколько раз, двигаюсь на Ингу.
— Так, Макс, прекрати. Ты прекрасно сложен, ты великолепен — все эти мышцы, татуировки, это все оставь для своей подружки, для девочек своего возраста… Макс…
— Ты вроде взрослая, а такая дура.
— Ты невыносим, отпусти… Макс!
— Нет, — прижимаю Ингу своим телом к столу, она пытается вырваться, беру одной рукой ее лицо, заставляя посмотреть на себя. — А хочешь, я тебя трахну на этих розах?
От Инги пахло алкоголем и ягодами, а еще дождем, сдерживал себя, чтобы не накинуться и не начать целовать.
— Даже не думай.
— Ты знаешь, о чем я думаю?
— Да.
— Нет, ты не знаешь и пытаешься быть смелой. Но меня это тоже возбуждает, как и твои губы, — провожу большим пальцем по нижней губе, чувствую, как у Инги участилось дыхание, другой рукой держу за ягодицы, прижимаю ее к своему каменному члену, трусь.
— Макс, не…
Не даю больше ничего сказать, целую, как голодный, захватывая губы, прикусывая, лишая воздуха, опускаю лицо лишь для того, чтобы одним рывком снять с девушки кофту и разорвать топ.
— Макс… постой…
— Тебе не остановить меня, потому что ты сама этого хочешь. Признайся уже. Прекрати играть.
Еще одним рывком снимаю с нее легинсы вместе с трусиками, усаживаю на стол, сдергиваю их с ног, припадаю к груди. На столе падает ваза, я обещал, что буду трахать ее на этих чертовых розах — и я буду.
— Подруга, но ты совсем пропала и меня обижаешь.
— Почему ты так решила, Марина?
— Потому что я второй день жду от тебя пикантных подробностей о ваших свиданиях с Семеном, а их все никак нет. Я уже оборвала тебе телефон, написала сто сообщений.
— Не преувеличивай, их было не сто. И да, мне было некогда.
— Что? Что, все уже было? На втором свидании? А может быть, на первом?
Марина не унималась, я так и представила, как она улыбается в телефон как ненормальная, и, превратившись в одно сплошное ухо, ждет от меня тех самых пикантных подробностей.
Вот как раз пикантных подробностей, даже грязных, даже развратных, у меня хоть отбавляй, но о них Марине лучше не знать.
— Нет, Марина, у нас ничего не было. За кого ты меня принимаешь?
