— Обстоятельства? Это так сейчас называется? — подошла ближе, взявшись руками за спинку стула, внимательно вглядываясь в лицо мужчины. — Какие обстоятельства тебя заставили обманывать меня? Иметь связь с другой женщиной, родить ребенка, а меня уговаривать этого не делать?
— Инга Владимировна, позвольте, мы вернемся к нашему вопросу.
— Замолчите! Мы вернемся ко всем вопросам, когда я узнаю все нужные мне ответы, иначе вы все можете катиться во всем чертям, в могилу, могу назвать адрес.
Крикнула на адвоката, он быстро сел в свое кресло и замолчал. А я чувствовала, как теперь не обида заполняет меня, а гнев — яркий, горячий — разливается по телу, по венам, заставляя биться сердце.
— Я жду, Иван. Или тебя теперь не так зовут? Иван Самойлов погиб два года назад в автокатастрофе, я его оплакивала, я ходила на его могилу, я носила цветы через день. А кто ты, я не знаю. Кто ты?
— Инга, прекращай этот спектакль.
— Отчего же? Он только начался, и вам всем от меня что-то надо, не так ли? Иначе ты бы лежал в своей могиле и не мешал червям тебя доедать.
Нет, я не позволю в очередной раз манипулировать мной, как все это делали много лет.
Воздуха не хватало, но я медленно втягивала его через нос, продолжая наблюдать за своим ожившим мужем.
Иван не двигался с места и не спешил отвечать на мои вопросы. Но по его взгляду, который я давно изучила, можно было понять, что он очень недоволен.
Именно так он выглядел, когда я высказывала свое мнение, но сдерживался. Не давал сразу отпор, а лишь потом начинал медленно и методично убеждать меня в неправильности моего выбора или действий. Либо, как он говорил, направлять в нужное русло.
Господи, я только сейчас поняла, каким он был манипулятором и абьюзером. А я ведь принимала все это за чистую монету, я жила с ним, восхищалась этим мужчиной.
Как можно за несколько дней убить в человеке любовь даже к покойному мужу? Ему это удалось. Но я это, наверное, осмыслю потом. Потом я об этом подумаю и еще раз ужаснусь. Из-за того, какая я была наивная, глупая, слепая, влюбленная в монстра дура.
— Инга, ну не начинай этих истерик. Ты знаешь, я их не люблю.
Склонила голову, сердце забилось чаще, неся по крови адреналин.
— Это я начинаю истерику? Сейчас? Ты хоть раз слышал, чтобы я ее начинала? А ты вообще говорить не должен! Ты умер! — повысила голос, а у само́й в животе все скрутило тугим узлом. — Я не понимаю, зачем мы здесь собрались? Для чего? Чтобы что? Я читала какие-то документы вчера, должна была с чем-то ознакомиться. Ко мне должны были прийти люди, что-то дать на подпись. Что-то изменилось? Всплыло какое-то твое завещание? Откуда оно взялось? Каким задним числом написано? Если ты умер, Иван, так сделай это по-настоящему! Избавь меня от своего присутствия!
На скулах мужчины заиграли желваки, не нравились ему такие слова. Иван не любил, когда ему противоречат, когда не соглашаются с ним. Именно поэтому он практически развалил свой бизнес, не умея и не желая идти на необходимые компромиссы.
Он ждал другой реакции, но я уже готова была к воскрешению мужа. Если бы я увидела его в торговом центре, я не знаю, со мной, наверное, прямо там случилась бы истерика. Она и случилась, но Максим помог. При воспоминании о парне стало больно. Меня тянуло к нему даже сейчас, когда я смотрела в глаза его отца. Макс был честнее, откровенней.
— Мне кажется, ты забыла, где твое место и откуда я тебя вытащил?
Слова были произнесены медленно, тихо, но от них по позвоночнику пошел озноб, я сжала еще сильнее спинку стула, мир вокруг меня вот-вот был готов поплыть, мне нужна была точка опоры.
— Объясни, да, Иван. Объясни мне, где мое место было все это время? И где был ты? Где ты отдыхал два года после того, как сымитировал свою трагическую гибель? Тебе было приятно смотреть со стороны на мои слезы? Или ты их не видел? Ты смотрел совсем в другую сторону, любил другую женщину, держал на руках своего ребенка. Там, среди них было твое место, а мое место было у твоей могилы, в которую я кидала горсть земли, а потом работала двадцать четыре часа семь дней в неделю, чтобы поднять твой бизнес. Потому что ведь я так любила своего мужа, я хотела сохранить о нем все. Все, что он начинал, все, что мы начинали и продолжали вместе. Это должно было жить, работать как слаженный механизм, чтобы это все потом досталось его ребенку, его сыну, о другом ребенке я не знала. А оказывается, вот какой был план у моего мужа. Он благополучно умер, и я осталась разгребать за ним его дерьмо. А сейчас, когда в компании все прекрасно, когда бизнес процветает, когда я не вылезала из северного филиала, мой покойный муж воскрес, и теперь я должна передать все полномочия какому-то третьему лицу. То есть сейчас мое место на помойке, мое место там, откуда ты меня подобрал. Ты это хотел сказать?!
