Часто дышу, останавливаюсь, смотрю на руку, кровь стекает в раковину. Выхожу, наблюдаю, как Инга уже выкатывает два чемодана в коридор, не обращая на меня внимания. Словно меня нет, словно я пустое место. Мне больно на это смотреть, но свою душевную боль я привык заглушать физической.
Заставляю себя сдвинуться с места, подхожу к входной двери, распахиваю ее, помогая быстрее убраться, быстрее дать мне свободу делать все безрассудные вещи, на которые я способен. Стою и жду, кровь все капает с кисти, внутри пустота.
Инга лишь на мгновенье поднимает на меня взгляд, а мне становится нечем дышать.
Пусть проваливает.
Пусть катится ко всем чертям.
Ненавижу.
В ней нет ничего особенного. Она такая же, как все.
— Инга, все хорошо?
Хорошо? Мне кажется, что хорошо уже не будет никогда. Мне не было так больно, даже когда я узнала о гибели Ивана, когда хоронила его, когда потеряла ребенка.
Глотаю слезы, в горло словно воткнуты иглы. Да, так мне и надо. Разве я не знала, что будет именно так? Да, знала, но все равно оказалась не готова. Мой страстный, мой нежный, мой противоречивый мальчик.
Мой Макс.
Я чувствовала его боль. Я купалась в ней, добавляя свою, задыхаясь и хватаясь, как утопающий за соломинку. Я так хотела остаться, хотела сказать ему, что люблю. Что буду рядом, что не предам. Но…
Но я слабая.
Я не хочу и не буду его использовать и не дам больше пользоваться собой. Мы начали цепляться друг за друга, чтобы выжить, мы находили успокоение в сексе, но его так мало для того, чтобы быть счастливыми. Он повзрослеет, станет сильнее, умнее, мудрее, он будет счастлив, я уверена, с хорошей девочкой или с плохой, но для него она будет единственной.
Это буду не я.
Слишком много во мне черноты, горечи, обиды. С этим багажом не строят новые отношения, лишь топят. Вот я и утопала в страсти своего пасынка, в его необузданности, в его умении управлять моим телом так, как не мог никогда и никто.
Он лучший, что уж там говорить. А вот я не его мечта и не его женщина.
Господи, да почему так все сразу навалилось? Почему сейчас? Когда я стояла твердо на ногах, когда была поглощена работой, когда жила в своем пузыре и вроде бы была довольна, как может быть доволен труп.
— Я велел приготовить комнату, тебе должно понравиться. Она небольшая, но уютная.
— Спасибо, Семен, ты меня очень выручишь.
— Может быть, расскажешь, что произошло? Я звонил несколько дней, ты не отвечала. Ты не подумай неправильно, но я действительно волновался.
— Извини, Семен, я не могла. Реально не могла.
Сжимаю руки в кулаки на коленях, разглядывая свои ногти, у меня даже уже нет слез, чтобы плакать, одна пустота внутри. То, как Макс выгнал меня, открыв дверь и проводив надменным холодным взглядом, резануло по живому.
Ну да, да, так и должно было быть. Чего я хотела? И я воспользовалась другим мужчиной. Семеном. Это я ему писала, когда высказывала Максу то, что я, скорее всего, на самом деле и не думаю. Надо было уехать, но не в свою пыльную заброшенную однушку на окраине, где бы мне было еще хуже, а куда-нибудь туда, где люди.
Хоть какие-то, хоть какой-то более-менее сносный пейзаж, не вызывающий тоску. Поэтому попросила Семена отвезти меня на его базу отдыха с контактным зоопарком, домашней кухней, красавчиком Гермесом. Его хотелось видеть больше всего.
— Инга, ты бледная. Может быть, заедем в больницу к доктору?
— Иван жив.
— Что?
— Мой покойный муж, он оказался живым. Ты представляешь? Такая ирония.
Улыбаюсь, смотрю в глаза мужчине. Он правда классный, Семен добрый, внимательный, обходительный. Только вот я не могу понять, какую цель он преследует? Неужели на самом деле я ему так понравилась, и он хочет быть со мной, заполучить во что бы то ни стало?
Какой мужик после нескольких дней игнорирования приедет к тебе по одному сообщению? Или, может быть, я просто так сильно разочаровалась в людях, что уже никому не верю?
— Да, он жив. Если честно, я не знаю всех подробностей, но у него другая семья. Жена, ребенок — девочка, ей где-то около четырех лет, а может быть, чуть больше. Милая такая, с кудряшками, зовут Милана. А сам Иван инсценировал свою смерть, но все остальное было уже без сценария. Это был не спектакль, это было моим горем, утратой, потерей. Но сейчас он воскрес и требует свой бизнес, который я подняла из руин. Я встречалась с адвокатом и с самим Иваном. И он мне, знаешь, четко дал понять, где мое место и кем я для него была. Угадай кем? Рабочей лошадкой. Нет, не любимой женщиной и единственной. А всего лишь работницей. Хорошо выполняющей свой труд, получающей за это деньги, имеющей достаток, положение, статус. Все очень банально, Семен.
Смотрю уже вперед, мы несемся по трассе, мелькают огни, мимо проносятся машины, они ослепляют. Я, не моргая, смотрю в одну точку, представляю, как вот так же два года назад мой муж ехал по дороге, и произошла авария.
