Что будет сейчас, если Семен потеряет управление, и наш автомобиль врежется на скорости сто двадцать километров час в мимо проезжающую фуру? Как раз именно такая с ревом пронеслась мимо. А я зажмурилась, чувствуя, как по щекам быстро стекают слезы.
— Этого не может быть. Серьезно? Пожалуйста, держись и не раскисай, Инга, — Семен берет меня за руку, сжимает, у него теплая большая ладонь, он успокаивает, а мое сердце глухо грохочет в груди, отдаваясь в ребра.
— Да, я держусь, спасибо, но если ты захочешь продолжить за мной дальше ухаживать, мне нужно время.
Я действительно не хочу отталкивать Семена, я вообще сейчас не понимаю, что со мной происходит. Иван, Максим, бизнес, мое отчаяние, уход. Надо просто остановиться, попытаться успокоиться, во всем разобраться, привести свои чувства и эмоции в норму.
Не думать о том, что будет дальше, у меня есть на что жить, где жить, я, естественно, заплачу за пребывание за городом, но пока я не знаю, что будет дальше.
— Не переживай и не говори так, главное — твое душевное равновесие. Ты знаешь, когда я порвал со своей невестой, не знал, куда себя деть.
— Как это вышло?
— Банально и неинтересно, у тебя, конечно, целый триллер.
— Да уж, — я усмехнулась, стерла слезы с щек, а Семен нехотя убрал свою руку от моей.
— Она мне изменила с моим лучшим другом, я застал, ушел, все закончилось. Но было больно, это все сказки, что мужчины не плачут и не чувствуют ничего.
Я об этом не думала.
— И ты решил, что больше никогда не женишься?
— Я больше не встречал ту, которой хотел сказать, что люблю. До определенного момента.
Это было сказало с бо́льшим чувством.
Дальше Семен старался не задевать болезненные для меня темы. Рассказывал о планах, что он хочет сделать дальше, как расширить базу, привлечь больше инвесторов, построить больше домиков, сделать некий экологический район для отдыха всей семьей. Это было прекрасно, он был воодушевлен своей идеей, и мне это нравилось.
Когда мы приехали, нас встретила милая девушка, я ее раньше не видела. Одетая в спортивный костюм и жилетку, с собранными в высокий пучок волосами цвета темной меди. Даже в свете фонарей я видела веснушки на ее лице и то, как она смотрела на Семена. Подумала, что она слишком молодая для него, хотя кто знает. Макс тоже для меня слишком молод.
Семен разговаривал с ней по-деловому, отказался от помощи, взяв мой чемодан, вызвался сам проводить в дом, где мне отведена комната, девушка так и осталась стоять, просто провожая нас взглядом.
— Кто это? Ты нас не представил.
— Одна из работниц, Зоя. Пойдем, я тебе все покажу. Дам тебе привести себя в порядок, если надо будет. Минут через двадцать буду ждать тебя в нашем маленьком ресторане. Хочу для тебя приготовить кое-что особенное.
— Да ты полон сюрпризов.
— Будем получать положительные эмоции из того, что есть и забывать о негативе. И ты обязательно должна попробовать мою новую настойку.
— Боже мой, Семен, я еще не отошла от той.
— Не говори глупостей опять, она была слабенькая, эта будет покрепче.
— Хорошо.
Странно, но я действительно отвлеклась. Телефон в кармане брюк молчал, никто больше не писал, не звонил. Но я подсознательно ждала, хотела почувствовать вибрацию.
Хотела понять, даже не глядя на экран телефона, что это Макс. Что он просит меня вернуться или спрашивает: где я, с кем? Или пишет о том, что хочет за мной приехать.
Глупая.
— Макс, постой! Да остановись ты!
Арни зовет, но я не хочу с ним разговаривать, не хочу никого видеть. Не могу даже сам на себя смотреть. Но на учебу приходится хоть иногда ходить и встречаться с людьми, что мне невыносимо.
— Макс! Да остановись! Остановись и поговори со мной!
Сбавляю шаг, сжимая шлем в руке, меня ждет байк и дорога, но друг не отстанет. Вздыхаю, поднимаю лицо к пасмурному небу, моросит противный мелкий дождь, холодный — как раз то что надо. Я сейчас люблю такую погоду, у меня в душе так же гадко и стремно.
Арнольд обходит меня, на нем красная толстовка, черные джинсы, на коротких светлых волосах капли дождя, лицо мокрое. Бледный, под глазами круги, губы обветренные. Да, я ублюдок, я совсем забросил друга, неделя прошла, как мы не виделись, после того утра, когда я их выгнал из квартиры, а вечером сказал Инге, чтобы катилась к чертям.
С тех пор я сам каждую ночь встречаюсь с ними.
— Макс, как ты?
— Так же, как ты, хреново.
— Что случилось?
— Я не хочу об этом говорить, Арни, извини, не сейчас.
— Я слышал, ты вернулся в «клетку», ты совсем рехнулся! Тебя вынесут оттуда калекой.
Грустно улыбаюсь, качаю головой, «клетка» — это негласное название боев без правил, да, они действительно происходят в клетке, и там никто никого не щадит. Ломается все, что можно сломать в теле, льется кровь, но мне сейчас именно это и надо. Мне не страшно умирать.
— Макс, послушай, что бы ни случилось, все еще можно исправить, расскажи мне.
