«Инга, не молчи. Дала твой номер Семену, он в восторге, ждет вечера».
Не пойму, что чувствую я, но точно не восторг. Меня волновало поведение Максима.
— Макс, Ма-а-акс, ты слы-ы-ышишь меня?
Машка противно тянет буквы, виснет на моем плече, скользит по волосам пальцами. Думаю о своем, о том, что произошло утром дома с Ингой.
Что меня так вывело? Свидание? У нее свидание вечером с каким-то козлом, и, может быть, она даже будет с ним трахаться.
Это пиздец, если честно.
— Ну, Макс, Макс, очнись, ты пьяный, что ли?
Маша задает вопрос, наконец отлипает от меня, заглядывает в глаза. Машка красивая, кукольная блондинка с огромными глазами и пухлыми губами, накачала недавно, говорит, это модно. Ей, в принципе, идет, подходит под образ тупой блондинки. Вот только факультет и университет ей не подходит, ну какой из нее экономист и аналитик?
У Марии Вербиной богатые родители, отец солидный чиновник, мать где-то в медицине, Машка не пропадет, но Машке только кажется, что она хозяйка своей судьбы. Ни фига не хозяйка. Машку продадут и перепродадут потом, а она будет улыбаться, но Машка добрая и все прощает, мы как бы пара, но это под вопросом.
— Ты хочешь, чтобы я напился?
— Дурак совсем. Но со вчерашнего дня ты странный. Что-то случилось?
— Маша, ты задрала уже, почему обязательно что-то должно случиться? Тем более за день.
Резко встал, повысил голос, стул ударился о стену, все в кафе обратили на меня внимание, Машка оглянулась.
— Окей, придурок.
Вскочила, схватив сумку, громко цокая каблуками, выбежала из кафе. Да пофиг на нее, реально достала уже. Сажусь обратно, смотрю в одну точку. Но, Машка права, у меня что-то случилось, точнее, кто-то.
Случилась мачеха.
Даже не сдвинулся с места, чтобы догнать ее и остановить. Пусть дергается.
Я так же, как Машка, реагировал на Ингу в четырнадцать: дергался, психовал, убегал даже пару раз из дома в никуда. Меня всегда находили, возвращали, водили к психологам, к отцу приезжала полиция. Дичь была полная. И мне нравилось, когда он ссорился со своей новой женой. Но потом они все равно мирились, а я снова творил дичь.
Кажется сейчас, что тогда был не я, а какой-то бесноватый ребенок, требующий к себе внимания и ненавидящий отца за то, что он предал маму, живет да еще и счастлив. Психолог немного промыл мозг, нет, он не навязывал мне полюбить и принять новую жену отца, он советовал переключить свое внимание на что-то другое.
Переключил на себе.
В пятнадцать лет ушел в спорт, хотя и без того у меня его было достаточно, но этот сраный теннис, который я ненавидел, и плаванье пошли ко всем чертям.
Тайский бокс — вот что мне понравилось, ринг стал тем местом, где я выплескивал эмоции. И мне не нужно было наград, это я делал для себя. Позже появились гонки на байках, там тоже кипели адреналин, и горячая кровь текла по венам.
Как при общении с Ингой.
Как во время поцелуя с ней.
В шестнадцать я сделал свою первую татуировку, даже не нужно было разрешение отца. Я сделал ее на шее, на самом видном месте.
Анубис, бог смерти и защитник мертвых в загробном мире. Пусть все трактуют это как хотят, лишь я один знал, что он для меня значит. Отец устроил скандал, орал, что-то там говорил про будущее, а потом махнул рукой.
Затем были и другие тату, мне скоро двадцать, и они покрывают процентов пятьдесят моего тела, и не факт, что я остановлюсь. На хрена мне вообще экономика и аналитика? Может в тату-мастера пойти?
— Вам что-то еще принести?
Официантка улыбается, кокетливо заправляет волосы за ухо, убирает со стола тарелки, Машка салат, и тот не доела, худеет она на этой неделе. Можно было отвести официантку в туалет, здесь он хороший, это дорогое кафе. Поставить на колени, слить, так сказать, напряжение в ее ротик. Отец, наверное, так поступал со всеми шлюхами, уверен, что он не хранил верность маме.
— Так… принести? Может быть, фреш?
— Нет, неси счет.
— Хорошо, — улыбка погасла на милом личике.
От кого-то я слышал, что Инга раньше работала официанткой, может быть, она так и познакомилась с отцом, он ее трахнул в туалете и не смог после этого забыть. Размышляю, пока официантка ходит за счетом.
— Черт! — сказал слишком громко, ударив ладонью по столу.
— Ой! — девушка вернулась, испуганно вздрогнула, даже сделала шаг назад. — Ваш счет.
— Хорошо.
Расплачиваюсь, но продолжаю сидеть в кафе. Снова и снова прокручиваю в голове, что произошло вчера вечером и сегодня утром. В какой момент я посмотрел на Ингу не как на мачеху и жену покойного отца, а как на женщину?
Я помню этот момент, очень хорошо помню. Но не хочу вспоминать о нем.
— Привет, ты чего здесь сидишь? Где Машка, в туалете? Эй, девочка, принеси стейк с кровью и двойной эспрессо. И не надо мне тащить меню, я его наизусть знаю. И давай, давай, шевели попкой, лапуля.
Арни беспардонно нарушает мое одиночество и прерывает мысли. Бросает куртку на пустой стул, вальяжно устраивается, кидая ключи от машины на стол, закидывая одну ногу на колено.
