Дальше уже было достаточно просто вычислить ее личность и местонахождение. Нам показали эти записи, и на них я узнала ту приятную, миловидную девушку, которую видела во дворе дома адвокатской конторы. Это была любовница Ивана, мать его дочери. Мы встречались с ней дважды. Первый раз в торговом центре, второй раз на детской площадке.
Виктория Сергеевна Подольская, двадцати пяти лет. Это была именно она, готовая ради своего мужчины, ради благосостояния убить всех, кто ей мешает, кто стоит на ее пути к счастью. Сначала подстроила мне аварию, затем хотела избавиться от сына Ивана, даже не думая, что за это ее ждет наказание, не думая о своем ребенке.
Следствию предстоит дальше разбираться, причастен ли к этому сам Иван, а еще наверняка возникнет много вопросов о его воскрешении. Мне и само́й было бы интересно знать всю историю, хотя и так все понятно.
Иван имел любовницу, когда был женат на мне, все шло к банкротству бизнеса, они вместе или он сам придумал план гибели — неизвестно. Жили, скорее всего, на деньги, что были взяты в долг у серьезных людей, отдавать их пришлось мне, поднимать его дело, не вылазить из командировок. Когда все улеглось, покойный муж решил воскреснуть. Все банально и старо как мир, которым правят деньги.
А вот относительно бизнеса — здесь все под вопросом. Предстоит еще разобраться в тех документах, что я подписала, их законность и право наследование Максима. Нет, я не думала, что моя жизнь после всех событий будет ровной и гладкой, но мы вместе. Мы должны справиться.
Нас заверили, что любовница Ивана уже взята под стражу, ей в ближайшее время будет предъявлено обвинение в покушении на убийство, ее маленькая дочка отправлена к родственникам матери, я специально уточнила этот вопрос, очень жалко, что за грехи родителей всегда расплачиваются дети. Что будет с Иваном, пока было неизвестно, но я хочу, чтобы он не смел даже приближаться к нам с Максимом.
Все случившееся не укладывалось в голове. Все было как в плохом кино.
— Ты как?
— Нормально. Но это все безумие.
— Согласен.
Мы вышли на улицу, уже начало темнеть, в воздухе кружили первые снежинки. Максим обнял меня, он вообще не выпускал из своей руки мою все время, словно боялся, что я исчезну.
— У тебя завтра день рождения.
— Да.
— Двадцать лет. Совсем большой.
Я засмеялась, поймав его серьезный взгляд, замолчала.
— Ты будешь со мной? Я понимаю, парковка следственного комитета не самое подходящее место для серьезного разговора, но…
— Я буду с тобой. Макс, я буду. Я не оставлю. Я не брошу. Я буду.
На волосах снежинки, трогаю его лицо, касаясь пальцами щетины. Он такой красивый, что в груди щемит.
— Я буду тебя ревновать ко всем.
— Это я буду.
— Я…
Не дает мне сказать о том, что я старая для него, целует. Горячее дыхание, требовательные губы. Властно. Страстно.
— Ты только МОЯ. Моя, Инга. МОЯ, — голос хриплый, с надрывом. То, что сказано, не шутка. Это утверждение с болью и вызовом в глазах.
— Твоя… я только ТВОЯ.
Завтра, я все расскажу ему завтра. Пусть это будет подарком.
— Максим, проснись, Макс, давай, хватит спать, просыпайся, ты слышишь меня?
Настойчивый, но ласковый голос, касания.
Инга склонялась надо мной, усевшись сверху, закрывая от яркого света волосами, целуя в висок и в щеку. Мои руки обвились вокруг ее талии, теплая кожа под ладонями, мне не хочется открывать глаза, ловлю ее губы, целую, глубоко проникая языком.
— Чувствуешь, как я уже встал? — мой голос хриплый, веду бедрами, показывая, как я возбужден, трусь членом о ее промежность.
— Да, там ты встал, в этом ты молодец, — голос Инги, только ее я мог слышать рано утром.
Только она — и больше никто — может вот так сидеть на мне.
Инга отстраняется, я, все еще не открыв глаза, провожу руками по ее телу и, накрывая живот, замираю. Я это видел во сне или в бреду, когда чуть не отдал богу душу из-за ненормальной любовницы отца. Они с отцом сидят, срок не такой большой, но к черту их всех.
Инга беременна. Моя девочка беременна. И только это имеет значение. Она сделала мне самый дорогой подарок.
Все еще не открыв глаза, переворачиваю ее на спину, устраиваясь между раздвинутых ног, провожу носом по шее, вдыхая аромат Инги, опираясь на руки, чтобы не придавить ее своим весом.
— Ты такая вкусная, — целую, Инга громко вздыхает, расслабляется. На ней лишь маленькие трусики и моя майка, которая только мешает.
— А нам пора, нам уже пора, Макс… а-а-а…
— Нам пора заняться любовью. Вот что нам пора.
Открываю глаза, хочу видеть Ингу, убираю ее волосы за ухо, целуя лицо, губы. Член стоит, я голый, всегда так сплю и всегда хочу ее, будь она рядом или нет.
— А как же УЗИ?
— Малышка никуда не убежит, ведь так? Да, моя крошка?
Опускаюсь ниже, снимаю с Инги трусики и майку, целую грудь, а потом выпирающий животик, разговаривая с ребенком.
— Уверен, что там крошка?
— Да, там еще одна моя девочка. Моя любимая девочка, за которую я всех разорву.
