Мысли мои, видимо, окончательно спутались, потому что я с чего-то вдруг решила, будто Рен намерен снова показать мне свои кубики на прессе, а мне этого совершенно не хотелось. Нет уж. Не надо.
Я засунула в рот еще один кусок бекона.
Был почти час ночи, и веселье в городе только начиналось. Повсюду кишел народ, несмотря на то, что мы были даже не во Французском квартале, а неподалеку от делового района. Мне чертовски надоело обходить разинь, которые то и дело застывали прямо посреди тротуара.
То, что мне непременно надо было увидеть, находилось в районе складов. Шагая рядом с Реном, я не могла не заметить, что на него то и дело глазеют, причем как женщины всех возрастов, так и мужчины. На его ангельском лице играла дьявольская усмешка. Я уже начинала ее ненавидеть, потому что… потому что потому.
Дома в этом районе были гораздо выше, причем современные здания прекрасно сочетались с историческими. Клубы и бары выглядели иначе, чем во Французском квартале: похоже, коренным жителям Нового Орлеана здешняя атмосфера нравилась куда больше того дурдома, который творился на Бурбон-стрит.
– Так что ты пытаешься мне показать? – спросила я, поскольку уже подустала. – Здесь толчея и пробки, как днем.
Рен хмыкнул.
– Это ты еще Денвер не видела.
Я открыла было рот, чтобы ответить, но тут Рен вдруг схватил меня за руку и притянул к себе. Я уперлась, но он оказался сильнее. Секунду назад мы шли рядом, и вот мы уже у кирпичной стены отеля, моя спина прижата к кирпичам всем его телом. Рен обхватил меня сзади за талию, как тогда в спальне.
Во мне бушевали противоречивые чувства. Мышцы у Рена были каменные, и от него пахло свежестью, как в виргинском лесу.
– Если ты меня сейчас же не отпустишь, клянусь, я тебя…
– Ты такая грозная. – Рен наклонил голову, так что теперь его щека почти касалась моей, и указал на подъехавший к нам автомобиль. – Следи вон за той машиной.
Я посмотрела, куда показывал Рен, и сердце у меня заколотилось. У тротуара рядом с нами остановился «Линкольн Таун-кар» с тонированными стеклами. В следующую секунду из-под навеса вышел привратник и направился к задней двери машины.
– Надеюсь, сейчас оттуда выйдет Тео Джеймс или Дженсен Эклс, – пробормотала я.
Рен усмехнулся.
– Боюсь, тебя ждет разочарование.
– Как всегда. – Сколько живу в Новом Орлеане, ни разу не видела ни одной вшивой знаменитости. Как будто их тут вытравили. – А с чего это ты вдруг руки распустил? Ишь!
– Мне понравилось с тобой обниматься, – ответил Рен.
– Фу. – Я закатила глаза, но в глубине души, глубоко-преглубоко, мне и самой это нравилось.
Привратник открыл заднюю дверь, и из машины вышел незнакомец. Высокий шатен в деловом костюме, который на вид стоил столько же, сколько я в месяц плачу за квартиру. Лицо мужчины казалось бы симпатичным, если бы не холодные светло-голубые глаза.
У меня участился пульс.
Незнакомец был смуглый, с высокими выдающимися скулами. Когда он застегнул пиджак, в воздухе вокруг него словно трещало электричество.
– Он?.. – Я не смогла заставить себя выговорить это слово.
Рен обнял меня крепче, и я почувствовала, как он большим пальцем поглаживает меня по ребрам. Я невольно вздрогнула.
– Он старейшина, – тихо проговорил Рен мне на ухо. – А выглядит, как крутой бизнесмен, правда?
Незнакомец словно сошел со страниц
Старейшина шагнул вперед, огляделся по сторонам. На нас его взгляд не задержался, но остановился на женщине, которая стояла рядом с каким-то мужчиной, – видимо, ее парнем или мужем, судя по тому, как она обнимала его за талию. Я затаила дыхание: повеяло ароматом, слишком… манящим, чтобы быть естественным. Наверно, так пахнет тропический остров – тяжелый, фруктовый, чувственный запах. Теплый ветерок будоражил. Никогда прежде мне не доводилось слышать такого аромата. Я пошевелилась было, но тут же вспомнила, что мы с Реном стоим в обнимку, а значит, он чувствует все мои движения.
Ветерок затрепетал в белокурых локонах женщины. Она напряглась, оглянулась, и у меня перехватило дыхание.
Едва женщина заметила старейшину, как я подалась вперед, но Рен меня удержал.
– Нет, – пробормотал он.
Все мое существо протестовало против этого. Мне хотелось вмешаться, мне нужно было вмешаться: женщина отошла от мужчины, которого только что обнимала, и, точно под гипнозом, шагнула к старейшине. Тот расплылся в улыбке, и меня затошнило.
Я стиснула руку Рена.
– Мы должны что-то сделать, Рен.
Женщина уже приблизилась к старейшине, как вдруг Рен очутился передо мной и загородил происходившее от моих глаз. Я попыталась было его обойти, но он схватил меня за подбородок и посмотрел в глаза:
– Я знаю, как трудно стоять и просто смотреть, не вмешиваясь ни во что, но сейчас мы не можем ничего сделать. Думаешь, он не посмеет прикончить тебя прямо на улице, при всех? Еще как посмеет.
– Но…
