Искушение полностью

Мэйси смеется, как я и рассчитывала. И это раззадоривает меня.

– Я просто хочу сказать тем, кто захочет покритиковать меня за пугливость, что им стоило бы сначала сразиться с мерзавкой, одержимой манией убийства, а до того побывать в когтях дракона, вонзавшего их тебе в руки, заработать вывих плеча, а также сотрясение мозга и раны на запястьях и лодыжках от веревочных пут. От которых нужно освобождаться, лежа на алтаре. В окружении сосудов с кровью. Да еще будучи в наркотическом дурмане.

Мэйси смотрит на меня с каменным лицом и невозмутимо роняет:

– С кем не бывает.

Я разражаюсь смехом, потому что она отколола это безупречно.

– Таким образом ты пытаешься донести до меня, что я поднимаю шум по пустякам?

– Шутишь? Таким образом я хочу сказать тебе, что я бы сама с удовольствием прикончила эту мерзавку Лию. – Она подходит к своему шкафу и достает из него две темно-фиолетовых мантии. Затем одну из них кидает на свою кровать, а вторую отдает мне.

– Она фиолетовая, – говорю я.

– Ага.

– Эта мантия фиолетовая.

Она кивает.

– Точно.

– Если я ее надену, то буду выглядеть как динозаврик Барни из телесериала.

Она ухмыляется.

– Добро пожаловать в Кэтмир.

И, пока я разглядываю это огромное фиолетовое уродство, которое должно служить мне церемониальной мантией, она заходит в ванную в тот самый момент, когда туда собираюсь направиться я.

В своей предыдущей жизни мне случалось бывать в актовых залах – ведь я как-никак ученица американской старшей школы. Но я была не готова увидеть такое.

Актовый зал Кэтмира огромен, до потолка тут будет, наверное, футов тридцать – сорок, везде виднеются жутковатые декоративные каменные шипы – в общем и целом это место куда больше похоже на готическую церковь, чем на зал, в котором должны собираться ученики.

Витражные окна, изображающие сцены из жизни сверхъестественных существ, – раз.

Многочисленные богато украшенные стрельчатые арки – два.

Затейливая и немного давящая на психику резьба на всех поверхностях – три.

Единственное, чего не хватает для полноты картины, – это алтарь.

Вместо него в центре зала возвышается круглая сцена, окруженная сотнями кресел, обитых материей такого же темно-фиолетового цвета, как и наши мантии. Так что, когда ученики входят и рассаживаются по местам, зал становится похож на взорвавшийся баклажан – а точнее, на тысячу баклажанов.

Дом Ашеров отдыхает. Эдгар Аллан По нервно курит в сторонке[20].

Я поворачиваюсь влево, чтобы поделиться этой шуткой с Хадсоном, но обнаруживаю, что его тут нет.

Дядя Финн уже находится на сцене, он один, хотя там стоят восемь украшенных прихотливой резьбой кресел, поставленных в ряд позади микрофона и звуковой аппаратуры, с которыми он возится.

Я невольно смеюсь, потому что здесь, в этом актовом зале, словно сошедшем со страниц рассказа ужасов, мой дядя занимается тем, чем всегда занимаются директоры и замдиректора старшей школы перед общими собраниями учеников и учителей. Обычность всего этого забавляет меня, но также пробуждает во мне легкую ностальгию.

Нет, это тоска не столько по моей прежней жизни, сколько по той девушке, которой я была прежде. Обыкновенной. Нормальной. Средней.

В глубине души я остаюсь все той же скучной Грейс, которой я была всегда, но в Кэтмире я являю собой аномалию. Ту, на кого глазеют, ту, о ком шепчутся. Чаще всего я не обращаю на это внимания и не удивляюсь – ведь я как-никак сопряжена с Джексоном Вегой, а Хадсон Вега обитает в моей голове. И да, у меня есть докучная привычка превращаться в камень, когда я того хочу.

Так что еще бы им не глазеть.

– Давай сядем вон там, – говорит Мэйси, показав на два кресла в переднем ряду. – Я хочу как следует рассмотреть всю эту хрень.

Я не очень-то люблю сидеть в передних рядах, но сейчас мне совсем не до споров. К тому же так я смогу хорошенько рассмотреть родителей Джексона и Хадсона.

– Нет! – Крик Хадсона гремит в моей голове, такой оглушительный, такой ярый, что я останавливаюсь как вкопанная, гадая, какого рода нападения мне надо сейчас ожидать.

Но все, похоже, идет нормально – то есть нормально, по меркам Кэтмира, где стайка ведьм здесь же играет в мяч, перекидывая его друг другу с помощью легких движений пальцев.

– В чем дело? – спрашиваю я, чувствуя, как неистово колотится мое сердце.

– Не садись впереди. Не приближайся к ним.

– Не приближаться к кому? – недоумеваю я, оглядываясь по сторонам в поисках угрозы, которой я пока не вижу.

– К моим родителям. Они были бы очень довольны, если бы ты села так близко, чтобы они могли тебя рассмотреть.

– По-моему, в сложившихся обстоятельствах это нормально, – пожав плечами, говорю я. – Мне тоже хочется их рассмотреть.

Мэйси ушла немного вперед после того, как крик Хадсона заставил меня замереть, и я обхожу несколько групп учеников, пытаясь догнать ее.

– Черт возьми, Грейс! Я сказал – нет!