Искушение полностью

– Что-что? – спрашиваю я, пораженная и немало раздраженная. – Ты что, пытался мне сейчас что-то приказать?

– Им нельзя доверять, – говорит он. – Тебе нельзя просто сесть под носом у короля и королевы, воображая, что при этом с тобой ничего не произойдет.

– Мы же будем находиться на собрании, окруженные множеством народа. – Я изумленно качаю головой. – Что они могут мне сделать?

Я машу рукой Гвен, которая бочком подходит к Мэйси, уже сидящей в переднем ряду. Я все еще нахожусь позади них, нас разделяют семь или восемь рядов, и я обхожу нескольких учеников, идя к ним.

– Все, чего захотят! Это я и пытаюсь тебе сказать. Мой отец возглавляет Круг именно потому, что он убил всех, кто мог хоть как-то ему угрожать. И он делает это постоянно на протяжении двух тысяч лет. Неужели ты думаешь, что он не решится так же убить и тебя?

– Во время собрания всей школы? В присутствии моего дяди и всех учителей Кэтмира и на глазах всех учеников? Что-то не верится. Так что успокойся и дай мне сесть.

Я спускаюсь еще на пару ступенек, но затем вдруг застываю на месте не потому, что я этого хочу, а потому, что мои ноги не желают двигаться. Совсем.

Я начинаю паниковать, не понимая, в чем дело, но затем меня осеняет.

– Не смей! Хадсон! Сейчас же пусти меня!

– Грейс, подожди! – Голос Хадсона звучит успокаивающе, что только бесит меня еще больше. – Послушай меня!

– Нет! Нет, нет, нет! Я не стану ничего слушать, пока ты контролируешь мое тело. Да что на тебя нашло?

– Я просто хочу, чтобы ты на минутку задумалась.

– А я просто хочу, чтобы ты меня отпустил. Если ты не отпустишь меня сию же секунду, то, когда я наконец выдворю тебя из моей головы, я убью тебя. Я сделаю тебя обыкновенным человеком, воткну клинок в твое черное сердце и подожду, пока ты не умрешь! А затем воткну его еще раз.

Хадсон ведет меня в сторону, обходя учеников, торопящихся занять места, затем заводит в скрытую нишу между двумя панелями. Чувствовать, что мое тело контролирует кто-то другой, а я нахожусь на пассажирском сиденье, – это, наверное, одно из самых неприятных ощущений за всю мою жизнь. Возмущение надругательством, страх, гнев нарастают во мне и сливаются в грандиозную бурю.

Когда мы оказываемся в нише, я чувствую, как Хадсон напрягается, стараясь отпустить мое сознание. Это похоже на хождение по мокрой грязи, но, в конце концов, сопротивление уходит, и я оказываюсь на свободе. Я чувствую, как пустоту заполняю я сама, и меня захлестывает паника.

А когда я вижу его и он поворачивается ко мне лицом, панику сменяет жгучий гнев. Он вскидывает руки.

– Ладно, ладно. Извини.

Я делаю глубокий вдох и силюсь успокоиться. А затем говорю себе: к черту, – и ухватываюсь за ту часть себя, которую так долго подавляла.

– Иди ты в жопу.

– Ну, как, лучше? – спрашивает Хадсон. – Теперь ты уделишь мне минутку, послушаешь меня?

Я взбешена.

– Я больше никогда не буду тебя слушать. Никогда.

Мое сердце колотится так, будто я бегом спустилась с десятого этажа, голова идет кругом, потому что я понимаю, что Хадсон, видимо, уже пробил ту стену, которую Кровопускательница помогла мне возвести. Как такое возможно? Как он мог набрать такую силу, что уже разрушил ее, хотя с той поры не прошло и недели?

Неужели я так слаба? Или это он так силен?

Он стоит совершенно неподвижно, и на его лице написана мольба.

– Я всего лишь пытаюсь помочь тебе, Грейс. Я всего лишь хочу…

– Помочь мне? – Я бросаюсь на него, как викинг-берсерк, охваченная таким бешенством, что мне хочется вцепиться ногтями в его самодовольную рожу. От этого меня удерживает только одно – осознание, что на самом деле его тут нет. – Злоупотребив моим доверием и наплевав на свободу моей воли? Это у тебя называется помочь?

– Это вовсе не так…

– Кажется, именно так! – Я вне себя и знаю, что это заметно, потому что глаза Хадсона широко раскрываются, и в них отражается неподдельное отчаяние. Так что я почти что чувствую себя виноватой. Почти. Но Хадсон ясно продемонстрировал, что он не желает уважать мое право распоряжаться моим собственным телом и даже мое право хотя бы пять минут не слышать его болтовни.

А потому вместо того, чтобы направиться туда, где меня ожидает Мэйси, я беру свой телефон и пишу ей, что я сейчас приду. Затем упираю руки в бедра, чтобы объясниться с Хадсоном раз и навсегда.