– Что случилось? – Я роняю мой рюкзак, сажусь на скамью и делаю ему знак сесть рядом. – Ты нервничаешь из-за игры? – спрашиваю я, не зная, как вообще относиться к такому. Ведь Флинт всегда являет собой олицетворение оптимизма.
– Если ты беспокоишься… значит, думаешь, что сегодня мы все погибнем ужасной смертью, да? – Во мне начинает нарастать паника. – О чем я вообще думала, вступая в вашу команду? Я горгулья без году неделя и наверняка буду только тянуть вас всех на дно. – Вопросы начинают сыпаться из меня, словно выстрелы из пулемета. – Я могу выйти из команды? Вас накажут, если я упаду с лестницы и сломаю ногу? Вы сможете меня быстро заменить?
Флинт берет меня за плечи, но я этого почти не замечаю.
– Грейс…
– Если в команде будет только семь игроков, будут ли ослаблены ограничения, налагаемые на вашу магическую силу? Сможет ли Джексон использовать свою силу в большем объеме, если я уйду?
– Грейс…
– Что, если у меня вдруг разовьется аллергия на моллюсков…
– Грейс! – Я наконец понимаю, что Флинт хочет мне что-то сказать, и, оборвав речь, смотрю на него. – Я встретил кое-кого.
Чего-чего, а этого я не ожидала.
– Стало быть, ты нервничаешь не из-за того, что я обуза, которая может утянуть команду на дно?
Он усмехается.
– Нет, об этом я и не думал.
Что ж, ладно. Но тогда почему у Флинта такой унылый вид?
– Ну так это же отлично, разве не так?
– Да. – Он отводит глаза и кладет руки на колени.
– А как ее зовут? – осведомляюсь я, пытаясь вызвать его на откровенность. Очевидно, что ему надо снять с души какой-то груз, но какой? – Если не хочешь говорить, не говори…
Я осекаюсь, когда он смеется, потому что это тихий и невеселый смех.
– Я гей, Грейс. Я думал, ты это уже поняла.
– Ах, вот оно что. – Теперь, когда он сказал это вслух, я понимаю, что я плохой друг. Сколько раз я наблюдала, как к нему клеятся девушки – он нравился даже Мэйси, – но он никогда не проявлял к ним ни малейшего интереса. Неужели я была так поглощена собственной жизнью, что мы с Флинтом ни разу не поговорили о нем самом?
Да, Джексон иногда начинает ревновать, когда я зависаю с Флинтом, но мне это всегда казалось нелепым. Между ним и мной никогда не пробегала искра – даже тогда, в библиотеке, когда мне казалось, что он подкатывает ко мне, что-то было не так. Он тогда не очень-то старался.
Похоже, все это время я видела только то, что хотела видеть, и то же самое можно сказать об остальных. Да, я паршивый друг.
Но сейчас все это неважно – важно только то, что Флинт пристально смотрит на меня, ожидая какой-то реакции, и мне нельзя испортить дело.
– Это замечательно! – верещу я, обняв его широкие плечи.
Его руки обвивают мою талию, но он не прижимает меня к себе.
– Погоди. По-твоему, это замечательно? – растерянно говорит он.
– Само собой. Почему нет? – Я отстраняюсь и окидываю его взглядом. – Само собой, есть кто-то, желающий встречаться с тобой. Ты умный, красивый, смешной… Ведь сочетание всех этих достоинств встречается не так уж часто, разве я не права?
Он смеется, но в его глазах стоят слезы, и это разбивает мне сердце.
– О Флинт, не плачь. Тебе не из-за чего плакать, ведь в том, что ты гей, нет ничего страшного. Но ты же и сам это знаешь, да? Ты такой, какой есть, и можешь любить, кого хочешь. К тому же, думаю, Кругу не помешала бы парочка крутых геев-драконов, ты не находишь? Составь конкуренцию человековолкам.
– Боже, Грейс. – Он трет лицо рукой и крепко обнимает меня. Затем, когда мы оба чувствуем, что наобнимались вдоволь, отстраняется от меня. – Думаю, когда мы с ним начнем встречаться, об этом узнают все. Но ты первая, кому я сказал, и я ожидал другой реакции.
– Что? Разве с моей стороны ненормально надеяться, что ты утрешь нос человековолкам? Все человековолки, которых я встречала до сих пор – за исключением Зевьера, просто омерзительны. Покажи им, где раки зимуют.
Он смеется от души, как я и надеялась.
– Я люблю тебя, Грейс. – Я приподнимаю бровь, и он усмехается. – Но не в том смысле.
– Я так рада, что ты встретил того, кто тебе по сердцу. – Я качаю головой. – И, по-моему, это не проблема. Мне очень хочется, чтобы ты нашел свою пару.
Он вздыхает так тяжело, словно пытается сбросить камень с души.
– Я всю жизнь был влюблен в одного и того же парня. Но он был эмоционально недоступен. А теперь, – он смеется, но в его смехе нет ни капли веселья, – он стал вообще недосягаем.
Я начинаю понимать, к чему он клонит.
– Значит, ты списываешь его со счетов?
– Да. Пора уже. Я всегда считал, что, если он немного расслабится, магия сработает и он поймет, что мы созданы друг для друга. Я нутром чуял, что он моя пара. – Флинт качает головой. – Но я ошибался.
Мне жаль Флинта, но еще мне любопытно, как работает эта самая магия сопряжения – поскольку теперь она, к счастью, действует и на меня.
– Я что-то не пойму. Значит ли это, что узы сопряжения не всегда соединяют тех, у кого родственные души?
Флинт пожимает плечами.
