– Никто точно не знает, как работает эта магия, но нам известно, что она разумна – за неимением лучшего слова. Она, например, не сопрягает тех, кто еще слишком молод, или однополые пары, пока каждый из партнеров не определится со своей сексуальной ориентацией. Или тех, кто никогда не встречался друг с другом. Если быть точным, эти узы могут возникнуть, только когда ты касаешься своей пары. – Он невесело улыбается. – А хорошая новость состоит в том, что магия позволяет тебе иметь в твоей жизни не одно сопряжение, а больше – а несколько раз случалось, что узы сопряжения соединяли более чем двух людей.
Говоря это, он шевелит бровями, и я смеюсь.
– Иными словами, в тесноте, да не в обиде, да?
Флинт наконец улыбается так, что улыбка освещает все его лицо.
– Вот именно.
– Стало быть… ты собираешься открыться этой самой магии сопряжения, надеясь, что она найдет для тебя другую пару, да? – Я кладу ладонь на его предплечье. – По-моему, это отличная мысль, Флинт.
– Да. Как я и сказал, я встретил классного парня, которому я тоже нравлюсь, и он достоин большего, чем дракон, томящийся от неразделенной любви к тому, кто никогда не обратит на него внимания в том самом смысле слова. Но это тяжело. Боюсь, я всегда буду расколот пополам. С одной стороны, во мне будет жить парень, большую часть своей жизни любивший одного-единственного человека, а с другой – тот, который хочет начать новую жизнь. Даже если он и не отвечал на мои чувства, он был в моих мыслях, ты меня понимаешь?
Голос Флинта дрожит, и его прекрасные глаза опять начинают наполняться слезами. От его душевной боли у меня щемит сердце, и мне хочется разыскать этого засранца, который не понял, какой Флинт классный, и надрать ему зад. Но вместо этого я делаю то единственное, что могу сделать: обвиваю Флинта руками и крепко обнимаю его еще раз.
– Он тебя недостоин.
Он тоже сжимает меня в объятиях.
– Может, и так.
– Знаешь, сосредоточь внимание на том парне, который оценил тебя по достоинству, и, если ты полюбишь его всем сердцем, у вас все получится. – Я снова прижимаю его к себе.
– Извини, – говорит Флинт, как бы между прочим смахивая слезы с глаз. – Я не собирался завязывать отношения именно сейчас. Ведь нам предстоят игры… Но он спросил меня, может ли он посмотреть на нас, поболеть за нас, за меня, и до этого мне надо было облегчить душу.
Он вдруг замолкает, глядя на что-то на другой стороне поля. И еще до того, как посмотреть туда, я знаю, кого там увижу.
Джексона. Ну, конечно. Он идет к нам вместе с остальными игроками нашей команды, и все они одеты в веселые разноцветные фуфайки, которые сейчас имеют неуместный вид.
– Наверное, мне надо отодвинуться от этого сексуального дракона, пока Джексон меня не приревновал. – И я смотрю на Флинта, чтобы он посмеялся над этой шуткой, но его взгляд устремлен не на меня.
И тут я вдруг понимаю
Несколько секунд спустя, когда Флинт снова приклеивает к лицу свою фирменную дурацкую ухмылку, я удивляюсь тому, что так долго не могла просечь трех важных фактов. Во-первых, Флинт использует эту ухмылку как щит. Во-вторых, своим настоящим эмоциям он позволяет пробить этот щит только тогда, когда больше не может держать их в узде – а именно когда рядом с ним оказывается определенный человек. А в-третьих… я сглатываю застрявший в горле ком и тру вдруг занывшую грудь. А в-третьих, тот эмоционально недоступный парень, которого он хочет списать со счетов, тот, кого он так долго ждал, это Джексон.
Все эти мысли отдаются эхом в моей голове, словно слишком сильный удар в гонг, когда я иду к Джексону с искусственной улыбкой на лице. Я сосредоточена на нем и на том, что я только что узнала, но вокруг меня, на стадионе, нарастает шум, и я вижу, что, пока я разговаривала с Флинтом, арена заполнилась игроками. Нет, время начала турнира еще не пришло, но команды уже разминаются и получают стартовые номера.
– Этот турнир похож на человеческий чемпионат по баскетболу, который называют «Мартовским безумием», – говорит мне Джексон, когда мы встаем в очередь на регистрацию. – Но у Лударес масштаб поменьше. В начале турнира играть будут шестнадцать команд, разбитых на пары в случайном порядке, затем победители будут играть друг с другом, и так далее, пока команда не выиграет или не вылетит из турнира. Что означает…
– Если мы хотим заполучить кровяной камень, нам сегодня придется выиграть четыре игры, – заканчиваю я за него, хотя слушаю вполуха, поскольку большая часть моего мозга занята сейчас мыслями о Флинте и о том, что сам факт моего существования разбивает ему сердце.
От этих мыслей меня охватывает чувство беспомощности, душу пронзает боль, а то, что мне нельзя рассказать о них Джексону, только усугубляет дело.
Особенно когда он улыбается мне.
– Совершенно верно. Просто, да?
Я закатываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на нем единственно ради того, чтобы защитить чувства Флинта в его нынешнем состоянии.
