– Вот и я о том же, – подтверждает Иден, пожав плечами. – Но иногда надо идти навстречу опасности. Твоей девушке придется рискнуть, чтобы выдворить этого маньяка из своей головы.
– Точняк. Давайте выпьем за это, – говорит Флинт, подняв свою банку с газировкой. – К тому же иногда…
– От осторожности бывает мало толку, – подхватывает Джексон и улыбается до ушей.
– Вот именно, – удовлетворенно кивает Флинт. – Значит, мы займемся этим завтра утром?
– Совершенно верно, – соглашается Иден, и все кивают.
– Погодите, по-моему, мы опережаем события, – говорю я. – Ведь мы еще даже не знаем, где находится это Кладбище Драконов, не так ли?
– Почему же, знаем, – отвечает Флинт, переглянувшись с Иден. – Я пообщался об этом с моей бабушкой, но на днях, когда вы заговорили об этом снова, я также попросил Иден расспросить
– Хорошая новость состоит в том, что это не так уж далеко, – говорит Иден. – А что касается плохой, то, по словам моей бабули, туда отправляются только те, кому жить надоело. Почти никому не удается выбраться оттуда живым.
– Никому не удается выбраться оттуда живым? – повторяет Мэйси, округлив глаза. – Ничего себе.
– Не бери в голову, Мэйс, – отвечает Зевьер. – Ведь речь идет всего лишь о какой-то там кости.
– Вообще-то дело обстоит немного сложнее, – замечает Флинт.
– Но нам это по плечу, – говорит Иден. – Я в этом уверена.
– Не может быть, чтобы эта задача оказалась сложнее, чем охота на зверя, которого невозможно убить, – вворачиваю я. – Это я просто в порядке информации.
– Мне по душе твой оптимизм, – говорит Мекай. Затем смотрит на остальных. – Я «за» обеими руками.
– Тогда встречаемся завтра в пять утра, – командует Джексон, затем спрашивает Флинта и Иден: – А где нам надо встретиться?
– В туннелях, – отвечает Флинт, и у меня все обрывается внутри. Но тут уж ничего не попишешь. Иногда приходится делать неприятные вещи, хочешь ты того или нет.
– Лады, – подытоживает Зевьер и, взяв свою коробку из-под пиццы и банку из-под газировки, бросает их в контейнер для вторсырья, стоящий на лестничной площадке. Мы все делаем то же самое, и вскоре нашей вечеринке приходит конец.
Турнир отнял у нас много сил, и никому не хочется засиживаться допоздна. Кроме меня… Хадсон сейчас крепко спит, так что было бы здорово провести какое-то время наедине с моей парой, не опасаясь, что нам каждые десять секунд будет досаждать его брат.
Я дожидаюсь ухода Флинта – зачем бередить его раны, – затем сажусь на диван и подношу руку Джексона к губам. Он несколько секунд смотрит на меня горящими глазами, затем обнимает и прижимает к себе.
Мы оба вздыхаем.
– Мне так приятно ощущать тебя рядом, – говорит он.
– Мне тоже. – Я поднимаю голову, чтобы он поцеловал меня, но его губы лишь мельком касаются моих. Это не то, чего я хочу.
Я целую его сама, но через секунду он отстраняется снова.
Я не могу понять, шутит ли он или есть какая-то проблема, о которой я не знаю. Но, когда я всматриваюсь в его лицо, он тепло улыбается мне, как бы говоря, что все в порядке и ему хорошо.
И я решаю взять дело в свои руки. Встав с дивана, я протягиваю ему руку и говорю:
– Пошли посмотрим на северное сияние. – Я изображаю руками кавычки, поскольку на моем языке «посмотрим на северное сияние» означает «займемся любовью».
На его лице отражается растерянность.
– Ты хочешь посмотреть на сполохи?
– Да, сей же час! – Я бы топнула ногой, словно капризный ребенок, но боюсь, как бы такое резкое движение не разбудило Хадсона. Этого я совсем не хочу.
– Ладно. – Джексон бросает на меня странный взгляд, когда мы входим в его спальню и подходим к парапету, который находится за окном. – У тебя есть для этого какая-то конкретная причина? Нет, я не против, просто…
Я хватаю его за свитер и притягиваю к себе, чтобы поцеловать в губы.
– О-о, – удивленно бормочет он. Затем обнимает меня, поднимает и несет на кровать, не отрываясь от моих губ.
Он поворачивается и первым опрокидывается на кровать, а я оказываюсь сверху. Оседлав его, я начинаю осыпать поцелуями его шею, упиваясь близостью его тела. Твердого. Сильного. Прекрасного.
Джексон стонет и запрокидывает голову, чтобы мне удобнее было его целовать, а его руки ласкают мои бедра.
– Подожди, – выдыхает он, когда я целую его подбородок. – Как насчет Хадсона?
– Он спит, – отвечаю я и, засунув руки под рубашку, глажу его живот.
Он издает стон и переворачивается так, что я оказываюсь под ним.
– Почему ты не сказала? – спрашивает он, приподнявшись на локтях.
– Я пыталась. Что я, по-твоему, имела в виду, говоря «северное сияние»?
У него опять делается растерянное лицо.
– В каком смысле… – Он осекается, когда до него наконец доходит. – Подожди. Ты что, пыталась меня соблазнить? – Он качает головой и смеется. – Вот уж никогда бы не догадался. Северное сияние в качестве приглашения. Ловко. Мне нравится.
– Видимо, все-таки не очень ловко, – говорю я. – Иначе мы бы сейчас не обсуждали это, а целовались.
