Его слова бьют наотмашь. Последние две недели были для меня сущим адом, а теперь он ведет себя так, будто у него на руках все козыри, хотя это из-за него с Грейс случилась беда. Это хрень, полнейшая хрень, и мне надоело слушать его нытье.
– Твоя пара? А, ну да. Наверное, поэтому ты так хорошо оберегал ее, что теперь между вами даже нет уз сопряжения.
Его руки сжимаются в кулаки.
– Ты настоящий урод, но ты это знаешь, не так ли?
– А ты жалкий младенец, который не может защитить даже самого себя, не говоря уже о ком-то другом.
– Ты в самом деле хочешь меня в этом обвинить? – вопрошает он, будто не веря своим ушам. – Что ж, давай поговорим о том, от кого я пытался защитить Грейс в прошлом семестре. От твоей подружки-убийцы, которая хотела принести ее в
Меня охватывает чувство вины, потому что он прав. Я этого не хотел, но не смог предотвратить. И вот что получилось. Лия мертва, Грейс лежит в земле, а Джексон…
– Мальчики, посмотрите, – говорит Мэйси, и в ее голосе звучит нечто такое, чего не было в нем прежде.
Мы с Джексоном оборачиваемся и видим, что тело Грейс поглотило один из камней, которые мой брат положил ей на грудь.
– Что это? – спрашивает Джексон, и в голосе его звучит изумление.
– Точно не знаю, – отвечает Мэйси, – но это уже третий камень, который она вобрала в себя за последние две минуты.
– В самом деле? – Я смотрю, как еще один камень начинает дрожать, а затем мало-помалу погружается в ее плоть.
Забыв о нашей ссоре, мы с Джексоном стоим и смотрим, как Грейс медленно вбирает в себя один камешек за другим из тех, что мой брат уложил на нее – сотни обломков гранита погружаются в ее тело, в каждый его дюйм.
Когда ее тело поглощает все до единого куски гранита, мы начинаем ждать… ждать вздоха, какого-нибудь знака того, что она жива. Чего-нибудь такого, что докажет, что моя отчаянная попытка дала плоды.
Проходят несколько пустых мучительных секунд, а затем, когда Джексон начинает ругаться, а я уже готов сдаться, Грейс открывает глаза. Я едва не плачу от облегчения.
– О боже! – Мэйси потрясенно закрывает рот рукой. – Грейс! Грейс, как ты?
Грейс не отвечает, но, когда Джексон подбегает к ней и садится рядом с ее головой, она улыбается ему.
– Ты в порядке? – спрашивает он, и я никогда не слышал такой радости в голосе младшего брата.
– Я… – Ее голос срывается, она кашляет и облизывает губы.
– Вот, пей! – Мэйси роется в своем рюкзаке и, достав бутылку с водой, протягивает ее Джексону.
Он открывает ее, затем помогает Грейс сесть, чтобы она смогла попить.
– Как ты? – спрашиваю я, медленно подойдя к ней с другой стороны и опустившись на корточки.
– Кажется, нормально. – Она опять кашляет, затем замолкает, словно прислушиваясь к себе. – И даже хорошо. Со мной все… в порядке.
На этот раз, сделав глубокий вдох, она уже не кашляет.
– Ты помнишь, что случилось? – спрашивает Мэйси, и на лице ее написаны волнение и радость.
Грейс думает, затем говорит:
– Да, помню.
И у меня вдруг начинают трястись руки, хотя прежде они не тряслись никогда. Я не знаю, что с ними делать, и прячу их в карманы. И жду.
– Я выиграла игру, и Сайрус укусил меня. Вы принесли меня сюда, и… – Она поворачивается ко мне. – Хадсон, спасибо. Огромное спасибо.
Меня охватывает разочарование, но я игнорирую его. Теперь я к нему уже привык, и плюс в том, что у меня хотя бы больше не дрожат руки. Что с того, если она помнит только то, что происходило сегодня, – и больше ничего. Ничего из того, что было раньше. Вероятно, так даже лучше.
– Не благодари меня, – отвечаю я ей, когда она сжимает мое предплечье и улыбается мне такой улыбкой, с какой не смотрела на меня уже давно. Теперь дрожит уже все мое тело, и я не знаю, что с этим делать.
– Это почему?
Мне приходит в голову с полдюжины ответов, но в конечном итоге я так ничего и не говорю.
– Так я и думала. – Она закатывает глаза. – Просто признай, что ты спас меня, Хадсон. Уверяю тебя, это не помешает тебе оставаться все таким же придурком.
– Думаю, ты сбита с толку. – Я качаю головой, полный решимости на этот раз оставить последнее слово за собой. Чего я точно не хочу от Грейс, так это благодарности. И никогда не хотел. – Я просто…
– Я не хочу с тобой спорить, – говорит она. – Тем более о чем-то столь нелепом.
– Тогда не спорь. Уверен, что у тебя есть дела поважнее. – Кроме очередного вырывания сердца из моей груди.
Такие дела, как возвращение в Кэтмир и занятие своего законного места в Круге.
И то и другое необходимо.
И то и другое важно.
И чрезвычайно опасно.
Потому что, хотя Грейс и выжила после укуса моего отца, от этого она отнюдь не перестала быть его мишенью. В конечном итоге он заживится и тогда взбесится и испугается еще больше, чем прежде.
А значит, уже поздно.
Война, которую я так старался предотвратить, – война, в разжигании которой меня обвиняли мой брат и другие, начнется, хотим мы того или нет.
Готовы мы к ней или нет.
