Искушение полностью

Это хороший вопрос, вопрос, на который я не знаю ответа. У меня сейчас много забот, но я впервые думаю о том, каково это – быть Хадсоном. Быть заточенным в голове девушки, которую ты почти не знаешь и которая не скрывает, что она не испытывает к тебе теплых чувств. Оставаться там, пока она не выяснит, как не только выдворить тебя из своей головы, но и сделать обыкновенным человеком, то есть тем, кем ты никогда не был.

Я знаю, как странно и отчужденно я чувствую себя, понимая, что часть меня – это горгулья, а не человек. Должно быть, еще более ужасно быть всю жизнь вампиром и знать, что, освободившись из плена, ты потеряешь краеугольный камень всего того, что составляет твою суть.

Ужасно знать, что я буду виновата в том, что Хадсон лишится самой своей идентичности. Но, с другой стороны, какая у меня альтернатива? Выпустить его на волю и надеяться, что он не использует свою сокрушительную силу, чтобы пойти войной на весь мир?

Он не сделал абсолютно ничего, чтобы можно было поверить, что он не затеет войну.

– Ты права, – говорит он.

– Насчет чего?

Он переворачивается на кровати, так что теперь я вижу только его спину.

– Ты понятия не имеешь, каково это – быть мной.

Так оно и есть, но его слова все равно задевают меня, и я несколько секунд стою, не зная, как ответить. В конце концов, я решаю, что хорошего ответа мне не найти – и что сейчас самое время принять этот самый душ. В своем нынешнем настроении Хадсон наверняка не захочет нарушать свое обещание.

Я бы не нарушил его в любом случае. Это утверждение проникает в мой мозг так незаметно, что я не сразу уясняю себе его смысл.

Но, когда он доходит до меня, я не могу не ответить: Я знаю. Потому что так оно и есть, хотя я и не могу сказать, откуда я это знаю.

И только когда я начинаю смывать с волос бальзам, мне в голову приходит кое-что еще. Дело отнюдь не в том, что, зайдя в свою комнату, я начала скучать и никак не могла найти себе места, потому что не знала, чем себя занять. Дело в том, что в моей голове не было Хадсона, говорящего все те нелепые, колкие и забавные вещи, которые он говорит обычно и которые так сбивают меня с толку.

Это может показаться глупым, но каким-то образом за последние несколько дней я привыкла слышать его голос в моей голове. Привыкла к его вечным комментариям, надменным суждениям и даже к тому, что он заставляет меня признаваться себе в том, что я думаю и чувствую на самом деле.

Не знаю, как это произошло – ведь я ненавижу этого парня и все то, что он символизирует – а также все, что он творил. Но это произошло, и теперь я не понимаю, как мне относиться к тому, что я, быть может, начинаю думать о Хадсоне не только как о враге. Нет, я не думаю о нем как о друге – я не так наивна, чтобы вообще потерять осторожность, – но теперь он все же не кажется мне таким уж мерзким.

Это не самая изящная формулировка, и я ожидаю, что сейчас он разразится язвительной тирадой, но он продолжает молчать. Потому что делает то, что обещал – дает мне возможность уединиться.

И я теряюсь еще больше.

Я так быстро выхожу из душа и вытираюсь, что моя пижама прилипает к телу, когда я чищу зубы и ложусь спать.

Накрываясь одеялом, я смотрю на кровать Мэйси и понимаю, что Хадсона в комнате нет. Так тихо, что, наверное, сейчас он просто-напросто спит. Что хорошо, ведь мне надо как следует все обдумать, и я совсем не хочу, чтобы он подслушивал мои мысли.

Потому что, по правде говоря, я не могу просто сидеть и ждать, когда он совершит что-то ужасное. В той стене, которой я отгородилась от него, появились трещины, и кто знает, что он сделает, когда она станет настолько хрупкой, что он сумеет вырваться на волю?

Теперь, когда наступили выходные, я должна ускорить поиски магических предметов, которые нужны, чтобы выдворить его из моей головы. Сегодня Джексон напомнил мне, что он опасен и ему нельзя доверять. А тут еще эти трещины в стене… и мне вдруг начинает казаться, что пройдут не недели, а считаные дни до того, как он проломит ее.

И тогда нам всем хана.

Я просыпаюсь, слыша пронзительные звуки будильника и видя солнечный свет, льющийся в наше окно.

– Выключи его, – бормочет Мэйси и накрывает голову подушкой. – Ради бога, выключи эту штуку.

Я выключаю будильник, но затем встаю, потому что уже девять пятнадцать, и через сорок пять минут мне надо быть в кафетерии. Это не так уж трудно, но ночью я плохо спала и уже сейчас чувствую себя уставшей.

Стараясь не шуметь, я иду в ванную, умываюсь и чищу зубы, но через минуту Мэйси переворачивается и спрашивает:

– Куда ты?

– Я должна встретиться с Джексоном за завтраком, а потом мы пойдем в библиотеку, чтобы заняться поиском данных. – Я смотрю на ее сонные глаза. – Ты же не забыла, что в голове у меня обитает вампир и мои мысленные стены не смогут сдерживать его вечно, да?