Не знаю, что на это можно ответить, и потому не говорю ничего. Молчание окутывает нас, словно блестящая тонкая бумага, в которую моя мать всегда заворачивала подарки – оно невесомо и так непрочно, что чем дольше оно тянется, тем больше я опасаюсь нарушить его. Тем больше боюсь, что тогда я нарушу и то странное перемирие, которое установилось между Хадсоном и мной.
И что тогда?
К счастью, мне на выручку приходит Мэйси – как всегда. В девять сорок пять, за пятнадцать минут до моей встречи с Джексоном в кафетерии, она выходит из ванной, и вид у нее в тысячу раз лучше, чем когда она вошла туда.
– Дай мне пять минут, чтобы одеться и по-быстрому навести красоту, и мы можем идти, – говорит она, подходя к своему шкафу.
– Почему ты всегда наводишь красоту, а мне всегда приходится выглядеть вот так? – спрашиваю я, помахав рукой перед своим лицом.
– Потому что это у тебя такие роскошные волосы. И ты выглядишь отлично, честное слово.
Она двигает руками перед своим лицом, вполголоса речитативом произносит несколько слов, и вот уже ее волосы высохли, а лицо стало чуточку ярче, чуточку глаже, чуточку красивее.
– С ума сойти, – говорю я.
– Ладно, ладно, ладно. – Она закатывает глаза. – Иди сюда, и я поколдую над твоим лицом.
Меня охватывает трепет.
– Правда?
– Правда. Я бы сделала это и раньше, но тебя это вроде никогда не интересовало. Это проще простого.
Обычно это меня и впрямь не интересует – я уже смирилась с тем, что я в лучшем случае могу выглядеть миленькой. Но после всего того, что случилось с Хадсоном, и того, что, как я опасаюсь, произойдет, когда он и Джексон снова окажутся в одной комнате, мне не помешала бы дополнительная броня.
И я подхожу к Мэйси, запрокидываю голову – поскольку она на восемь дюймов выше меня, чему я, конечно же, ни капельки не завидую, – и жду, чтобы она поколдовала над моим лицом.
– Закрой глаза, – говорит она, и я подчиняюсь и жду. И жду. И жду.
– Неужели надо мной надо так поработать? – шучу я, чуть приоткрыв глаза, когда у Мэйси вырывается досадливый вздох.
– На тебя можно вообще не тратить усилий, – отвечает она. – Что хорошо, поскольку на тебя мои чары не действуют.
– Как это не действуют?
– Не действуют, и все. – Она озадачена. – Не понимаю. В третий раз я даже испробовала более сложное заклинание, но не сработало и оно. А оно всегда работает отлично. Ничего не понимаю.
– Видимо, твои чары не действуют на меня потому, что я и так слишком уж чарую, – прикалываюсь я. И машу рукой, показывая на себя.
– Точно, – соглашается Мэйси. – Должно быть, так оно и есть.
Я смеюсь и толкаю ее плечом.
– Я шутила, дуреха.
– Я знаю. – Она подмигивает мне. – Но ты прелестна, так что…
– Может быть, иногда, – со вздохом соглашаюсь я. – Но я точно не из тех, кто чарует. И, похоже, даже твоя магия тут бессильна.
Она опять закатывает глаза.
– Я тебя умоляю. Жаль, что я не могу понять, в чем тут фишка.
– Я тоже. Может, это какая-то странность, связанная с моей горгульей… Везучая я.
Мэйси вытягивает руку, что-то бормочет, и из ее шкафа вылетают ее любимые туфли «Rothy’s» и оказываются в ее руке.
– Значит, с моими чарами все в порядке. – Она поворачивается ко мне и пожимает плечами. – Ничего не понимаю.
– Да, я тоже. – Я ожидаю, что сейчас в разговор вступит Хадсон – раз он прожил несколько сотен лет, то о магических существах ему известно куда больше, чем нам, – к тому же обычно ему не терпится выставить меня наивной дурочкой, указав мне на то, что, по его мнению, очевидно. Но он все еще смотрит в окно… и упорно молчит.
– Я спрошу у папы, когда увижу его. А пока что тебе придется согласиться на определение «прелестная» вместо «чарующей». Как ты думаешь, ты сможешь с этим жить?
Теперь уже я закатываю глаза.
– Полупрелестная, и да, я живу с этим всю жизнь.
– Как скажешь. – Мэйси идет по комнате, чтобы взять свой телефон, и изумленно втягивает в себя воздух, когда видит дыру, которую Хадсон пробил в стене.
– Что тут было? – вопрошает она, глядя то на дыру, то на меня. – Папа выпадет в осадок, когда узнает.
– Мы с Хадсоном поругались, и…
– И ты саданула кулаком по стене? – Она так широко раскрыла глаза, что они почти вылезли из орбит.
– Разумеется, нет! – Это он ударил кулаком по стене. Я поднимаю руку, не дав ей обрушить на меня град вопросов. – И прежде чем ты спросишь, я отвечу: нет, я понятия не имею, как он это сделал. Мы ругались, он вышел из себя, а потом я увидела, как он стукнул кулаком по стене. И в ней образовалась вот эта дыра.
– Не понимаю, как тот, у кого нет тела, может проделать такую штуку. Неужели он по-прежнему имеет доступ к своей магической силе? – Эта мысль явно приводит ее в ужас.
– Вряд ли. Если бы это было так, я бы это знала. – Но мое беспокойство возрастает. Что, если он в самом деле все это время использовал против меня свой дар убеждения, а я об этом и не подозревала?
–
