Я посвящаю эту книгу и всю мою любовь моему дорогому мужу — единственному человеку на земле, который смог находиться рядом со мной все эти годы. Поздравляю с двадцатипятилетней годовщиной супружеской жизни, любимый! Мы дожили до серебряной свадьбы. Теперь — вперед к золотой!
Люди. Шум. Атмосфера надежды и отчаяния то взрывается криками, то тонет в гробовой тишине. Торжествующие возгласы и стоны разочарования. Большая комната, отрывистые команды игроков, толпящихся вокруг столов.
— Последняя карта.
— Делайте ваши ставки, господа.
— Квин хай.
— Фул хаус.
— Пара валетов.
Жужжание шарика на вращающемся колесе рулетки разбивает в прах надежды и мечты будущих миллионеров. Щелканье костей в стаканчике, треск карточных колод, пляшущих в руках банкометов. На зеленом сукне столов грудами навалены фишки.
И едкий, дерущий до слез дым сигар, висящий в воздухе, смешанный с запахами дорогой и дешевой парфюмерии, ликеров. И все это перебивает рыбное зловоние мутной Миссисипи, по которой «Игрок» медленно проделывает свой путь на север от Нового Орлеана к Цинциннати.
Аманде Сайтс все это было хорошо знакомо. Покачивание яхты, игра, карты, атмосфера азарта. Безрассудные ставки, выигрыши и проигрыши.
Председательствуя за столом для игры в блэкджек, Аманда скользила взглядом по комнате и одновременно сдавала карты. Ее движения были до того отточены годами практики, что она могла проделывать это автоматически. Несмотря на жару и удушливые запахи, большинство мужчин были в вечерних костюмах: черные фраки, крахмальные белые рубашки с жесткими воротничками. Повсюду бриллианты и золото, мерцающие в свете тусклых ламп. Шуршание шелка всех цветов и оттенков. Мужчины и женщины, как павлины, гордо демонстрировали свои бриллиантовые перья.
Аманда с трудом удержалась от кривой усмешки. К концу путешествия много драгоценных ожерелий сменит своих хозяев, много долларов перетечет из одних карманов в другие, но основная масса, разумеется, пополнит казну хозяев «Игрока» — благодаря Аманде и ее коллегам.
Вернувшись к игре, Аманда быстро посчитала сданные карты. Заметив пару шестерок у пожилой дамы, она спросила вежливо:
— Не желаете ли вы разменять их, миссис Уиттакер? Обычно предложения такого рода, исходящие от крупье, не одобрялись руководством, но во время каждой игры находились один или два игрока, которым Аманда симпатизировала. На этот раз миссис Уиттакер была взята под крыло. Было что-то притягивающее в этой даме с румяными щеками-яблоками. Она была похожа на старую бабушку, рассеянную, забывчивую, детски наивную в игре.
— О, дорогая, — вздохнула женщина. Ее слегка раскосые глаза широко открылись. — Мне кажется, это хорошая идея.
Джентльмен возле нее вздохнул и покачал головой. У стола его удерживала лишь возможность наблюдать за Амандой. Она была из тех профессиональных крупье, работа которых радует глаз, даже если это отвлекает от игры.
— Мне хватит, — сказал он раздраженно, получив от Аманды десятку, которая сделала ему перебор.
— В следующий раз, мистер Арнольд, — произнесла Аманда сочувственно.
Он кивнул, удивляясь тому, как она могла помнить его имя среди бесчисленных игроков. Она была просто самой прекрасной женщиной, которую он встречал когда-либо: Аманда обладала потрясающим для женщины-крупье талантом держать в голове бесчисленные имена и цифры. Еще раз он взглянул на глубокий разрез ее юбки. Многое он повидал за свою жизнь, но готов был отдать целое состояние за то, чтобы коснуться губами этих ослепительно белых ног. Они слегка подрагивали, когда она сдавала карты, и он почувствовал, что у него вот-вот брызнет слюна. Жадно сглотнув, он, запинаясь, сказал:
— Вы будете заняты своим делом всю ночь, не так ли, мисс Сайтс?
Она кивнула, и шелковые черные пряди ее волос, зачесанные на одну сторону головы, качнулись.
— Да. А почему вы спрашиваете?
Но она уже знала, почему. Это повторялось не раз, ночь за ночью, плавание за плаванием. Мужчины, жаждущие ее компании, пытались заманить ее в свою каюту, а затем — в постель, полагая, что за разумную цену она согласится провести с ними ночь. Это было одной из трудностей ее профессии. Она знала, что виною этому является необходимый для работы, но слишком откровенный стиль ее одежды.
