Я уже собралась выйти из номера на завтрак, когда на пороге появился бледный Макс.
— Нам надо торопиться?
Что могло заставить вампира так быстро бегать по лестнице?
— Не мешало бы. — Он прошел через комнату, остановился около окна. — В гостинице не осталось ни одного человека. Ресторан полон Смотрителями. Они только что приехали.
— А Грегор? — С некоторых пор я стала волноваться за вампиров. А ведь еще есть композитор и Инга.
— Вчера он не вернулся в город. Уехал.
— Ну что же… — Я медленно вернулась в номер, огляделась. — Бегство через окно — это так романтично.
Но в душе все же шевельнулся противный червячок раздражения. Сколько можно бегать? Даже позавтракать не дадут спокойно!
Я быстро переоделась в джинсы, футболку и теннисные туфли. Постояла около распахнутого шкафа. В бегстве есть один недостаток — с собой не возьмешь много вещей. Вытянула из угла сумку с ноутбуком, сунула туда билеты, фотоаппарат, свой многострадальный аттестат зрелости — я не могла с ним расстаться, хоть и подозревала, что показывать его будет некому, не до учебы мне будет в ближайшее время, — и захлопнула створки.
Напомнила:
— Не забудь свой фотик. Я еще не потеряла надежду получить оттуда снимки.
Макс не стал ничего говорить. Молча сунул технику в чехол, забрал у меня сумку.
— А твой ноутбук? — Я снова оглядела комнату.
— Разбился, упав со второго этажа.
И как пишут в таких случаях — в его лице не дрогнул ни один мускул.
Так, понятно. Вчерашний день был не самым простым. Неужели в расстроенных чувствах он уничтожал все, связанное со мной, а потом утомился, прилег отдохнуть, и у него родилась прекрасная идея не расставаться? Хорошо, что в голову вампира приходят правильные мысли.
Макс подхватил меня на руки, и через секунду мы уже стояли на дорожке парка за нашей гостиницей.
— Я говорила, из тебя получится замечательный преступник? — прошептала я, целуя любимого в губы.
— А из тебя спутница преступника, — ответил Макс, приподнимая меня за локти, чтобы я сильно не тянулась.
— И так всю жизнь? — хмыкнула я, глядя в его еще слегка сумасшедшие глаза. Зрачок пульсировал, но в целом он уже почти вернулся в нормальное состояние.
— Пока тебе не надоест, — мрачновато отозвался любимый.
Не понравился мне его ответ.
— А если надоест? — Мы уже шли прочь от «Бабенбергерхофа».
— Вот когда это произойдет, тогда и поговорим, — отозвался Макс. — Для моей жизни такой расклад нормален.
Странно он это произнес. Макс почувствовал, что я споткнулась, и остановился.
— Я люблю тебя, — медленно начал он. — Первое время я любил тебя слепо, эгоистично. Рядом со мной никогда не было такого прекрасного человека, и я делал все, чтобы ты была только моей. Ты мне дала понять, что жизнь бывает разной, что ради нее можно умереть, а главное — за нее надо бороться. И этого осознания мне хватит на вечность вперед. Но теперь… если надо будет, я смогу тебя отпустить. Именно потому, что люблю. Какой бы выбор ты ни сделала, я буду тебя любить. Всегда.
Не выдержав, я закрыла ему рот ладонью.
— Не говори глупостей, — быстро зашептала я.
Но в первую очередь я говорила это для себя. Его слова напугали меня своей точностью. Последнее время меня действительно стало раздражать такое положение вещей, когда ни одно утро не могло гарантировать спокойного вечера. А еще меня настораживало слово «вечность» — несчитаное количество лет и всегда только так? И еще мне хотелось отдохнуть. Пожить пару дней по-человечески. И возможно это будет без Макса.
Я тряхнула головой, прогоняя несвоевременные мысли. Это усталость, страх за Макса. Здесь столько Смотрителей, рядом с ними любимый ходит по краю пропасти!
— Выбор уже сделан, — как можно решительней произнесла я. — А теперь мы просто едем домой. Настало время проведать моих родителей.
Макс кивнул, обнял меня за плечи, и мы зашагали по дорожке. На трассе нас подхватила машина и довезла до аэропорта. Здесь я наконец-то спокойно позавтракала.
Самолет был полон русской речью, громкими голосами, перекрикиванием пьяных — и я поняла, что возвращаюсь домой. Из тишины Поморья, из скупой чистоты и правильности Европы в шумную, отвязную среднюю полосу России. Прекрасно! Лучше и не придумаешь! Давно надо было так сделать.
Весь полет Макс просидел, закрыв глаза. Он не переносил замкнутых пространств, а потому ему приходилось несладко. Я в задумчивости смотрела в окно.
Зачем он заговорил со мной про выбор? Всегда была убеждена, что никакого выбора в принципе не существует, что есть только Макс, только он. А теперь? Своими словами он заставил меня вновь и вновь думать об этом.
Открыл Макс глаза, только когда колеса коснулись посадочной полосы.
— Нас ждут, — первое, что сказал любимый.
Я сглотнула, чувствуя, как в груди ширится знакомая тревога. Сейчас расплачусь от умиления. Родная земля встречает своих героев делегацией из вампиров.
Катрин стояла за прозрачными дверями в зоне прилета чуть в стороне от толпы.
