Он считает меня охотницей за деньгами его отца, но мне нужно только выжить в большом городе, доказать самой себе, что я чего-то стою. Каждый день — проверка: кто кого. Но всякий раз, когда я решаю уйти с поля боя, он меня не отпускает!
— В общем, делай что хочешь, но ты должен ее уволить, — темные глаза Дениса Воронова опасно сузились, выдавая крайнюю степень злости. — Хочешь — по статье, хочешь — по собственному.
Его собеседник потрепал рыжую опрятную бороду, выдавая таким образом легкое волнение и выставил вперед руку, будто укротитель на арене цирка.
— Спокойно, Денис! Ну как я отправлю на улицу девчонку, которая только что пришла?
— Только что? — молодой мужчина повысил голос, так что рыжий обернулся на дверь, надеясь, что такая вспышка агрессии не привлекла внимания и сейчас в его маленький кабинет не заглянут коллеги. — Да она за полчаса может весь мир перевернуть к чертовой матери! Никогда не встречал такую нелепую, бестолковую особу!
Грудь в тонкой дорогой белоснежной сорочке в проеме темно-синего пиджака с отворотом ходила ходуном, ноздри расширились, адреналин от гнева распространялся волнами. Шеф-редактор местного телеканала теребил рыжую ухоженную бородку и с опаской смотрел на старинного друга, надеясь, что дальше крика дело не пойдет. Он уже мысленно представил, как Денис бросается на стол, раскидывает все бумаги кругом, разыскивая резюме той самой Аси Молодцовой, из-за которой разгорелся весь этот сыр-бор, кричит, ругается, отбиваясь ногами от охраны.
— Знаешь, что она сделала? Знаешь? — Денис округлил глаза и выставил вперед руку, сжав кулак. Рыжебородый внимательно глянул на побелевшие костяшки пальцев и сглотнул: кулак оказался немаленькой величины, и было понятно, что Воронов представил в своей руке тонкую шейку ошибившейся стажерки.
— Ден, да со всеми бывает, ну подумаешь… — шеф-редактор был прожжённым циником, но до последнего пытался уберечь от гнева друга свой новенький кадр. — Сам, что ли, по молодости не лажал?
Воронов округлил глаза, и казалось, что они вылетят из орбит. Но поняв, что снова начинает заводиться, неимоверным усилием воли взял себя в руки, вздохнув глубоко несколько раз. Рыжий с уважением оценил эту внутреннюю борьбу, но все равно покосился на дверь, надеясь, что повышенный тон собеседников никого не заинтересует.
— Не лажал, — твердо и уверенно сказал Денис Воронов. — Так — не лажал. И надеюсь, что это увольнение станет уроком для этой самой Аси Молодцовой. Научится держать себя в руках, — скривившись после небольшой заминки, будто вспомнив ужасно неприятную вещь, сказал он.
Шефу новостей не оставалось ничего другого, как кивнуть. Если на одной чаше весов будет находиться большой контракт с шоколадной фабрикой Дениса Воронова, а на другой — неизвестная, но довольно хорошенькая стажер Ася Молодцова, перевес окажется в сторону денег, тут к гадалке не ходи.
Казалось, что сегодня все было настроено против меня. Только я сошла с поезда, ощущая на большой земле как подрагивают колени от долгой поездки, позвонили с телеканала — места, куда я собиралась завтра на собеседование в надежде устроиться на работу. Оказалось, что смотр запланирован на сегодня, и шеф-редактор новостей ждет меня уже через полтора часа.
То есть принять душ, привести одежду в порядок и хоть немного прийти в себя после душного вагона, в котором меня начало укачивать, времени не оставалось совершенно.
— Так вы придете, или нет? — громко переспросила секретарь в трубке.
Мне не оставалось ничего другого, как согласно кивнуть, а потом, спохватившись, что это движение осталось невидимым для девушки, сказать вслух:
— Конечно буду, куда ж я денусь.
Последние два дня в дороге сказались на моем самочувствии не лучшим образом, но я надеялась, что легкая тошнота от стандартного дорожного продуктового набора рано или поздно сойдет на нет. Купив воды и влажные салфетки, я представила, что дорога осталась позади, а впереди меня ждет только удача и успех. Конечно, ведь не просто так я приехала в Москву!
Сдав вещи в камеру хранения, я переложила в сумочку кошелек, паспорт, свеженький, только что полученный диплом филфака, проверила записку — адрес однокурсника отца, — и спустилась в метро.
Выбирать мне не приходилось — после смерти отца все пошло насмарку. Закончив университет, обещанную работу по специальности я не получила. Помыкавшись пару месяцев без работы, поняла, что ловить в родном маленьком городе мне было нечего, а потому отправила несколько резюме на «Хедхантер». Слава богу, что хотя бы один выстрел не ушел «в молоко» — меня ждало собеседование на московском телеканале. Конечно, опыта работы в журналистике у меня еще не было, но я надеялась, что горячее сердце сможет пробить дорогу.
На самый, самый крайний случай у меня был небольшой козырь — адрес и телефон человека, который учился вместе с отцом много лет назад. Уже несколько лет назад у него был большой бизнес, а теперь, наверняка, он вообще превратился в настоящего олигарха. Конечно, напоминать о себе и приходить с просьбой о помощи вот так, просто, мне не хотелось, но мысль, что в большом городе где-то есть человек, который сможет мне помочь в случае ужасного провала, — грела.
