— Посмотри на себя, — Даша покачала головой. — Ты как выходец из лиги «самая красивая». Парни уже сходят по тебе с ума. Тимур Копейкин, капитан футбольной команды…
— Копейкин? Это розничная сеть?
— Ага. Те самые Копейкины. Когда он пригласит тебя на Зимний танец, что он и сделает, все девушки, кто еще не помешан на Шереметьеве, возненавидят тебя.
— Кроме тебя?
— Тимур — полный придурок. Я бы не стала писать на него, если бы он горел.
— Ладно, — откашлялась я. — У тебя оригинальное чувство юмора. А как насчет Шереметьева? — даже звук его имени вызвал у меня дрожь.
— Он… хорош. Но он искренне женат на своей работе, более чем вдвое старше меня и слишком жесток. Это тройное табу. Его напарник куда проще и милее, — она хихикнула. — Но тебе не стоит поклоняться Александру. Он мой.
— Ну еще бы. Только поэтому ты так безбоязненно готова со мной дружить, — усмехнулась я. — Потому что я не пускаю слюни на твоего Александра.
Дарья снова захохотала. Я приподняла брови.
— Ты только что судила меня за то, как я выгляжу. Не боишься, что Александр тоже решит, что я прекрасней всех на свете?
— Нет, я… — Она хмыкнула и отступила. — Я подумала, что если он обратит на тебя внимание, то обязательно заметит и меня, если я буду рядом. Сейчас то он меня не замечает совсем.
— Зря ты себя принижаешь, Даш. То, что тебя прозвали Дурнушкой, на самом деле никакого отношения к тебе не имеет. Выше нос, подруга!
Она рассмеялась и кивнула.
— Но мне стоило бы поучиться у тебя правильно задирать мужчин. Ведь взрослых одной красотой не возьмешь. А ты и Александра к себе расположила, и самого Шереметьева заставила ходить за собой хвостиком.
— Хвостиком? — усмехнулась я. — И где он, мой хвостик? Что-то я его не вижу.
— Наверное, выехал по делам. До ближайшего города здесь полдня пути. Как раз вернется только к вечеру, даже если планировал туда-обратно. Но обычно он уезжает на два-три дня. Зато возвращается с грузовой машиной набитой всякими вкусностями, новыми фильмами и подарками от родителей.
— Да ты что?
— А ты думала, прогулки в лесу наше единственное развлечение? — рассмеялась Даша. — Нет. Шереметьев в меру своей педантичности и строгости развлекает нас. Как умеет конечно, а умеет он не очень, но старается дядька.
Незаметно, мы все отведенное время для прогулки провели вдвоем с Дашей. Больше говорила она, про академию и местные порядки, но я ловила себя на том, что мне с ней в общем-то комфортно. А главное, Дашка права, если я и банда нацелены на ректора, то мы соперницы, а не друзья. А близкий человек мне тут очень нужен.
Так почему бы и не Дашка?
После столовой, где теперь сидели вместе, мы с ней разошлись. Я не спрашивала о ее планах, но мы обе решили остаток дня провести в одиночестве.
Было странно, что Шереметьев бросил меня, так и не дав расписания. В отличие от других я просиживала в своей комнате или слонялась по парку.
Ну и какой он воспитатель после этого? Кинул меня на два-три дня, причем обнадеживая, что увидимся завтра!
Перед сном я снова вышла на прогулку.
С наступлением темноты стало прохладнее, и я пожалела, что не надела куртку. Я подождала еще, дождалась того момента, когда раздался легкий свист летучих мышей, и заторопилась обратно в академию.
Моя извилистая прогулка шла по внешнему периметру стены и подальше от людей. Не то чтобы было много желающих гулять вечером. Слишком уж холодно и поздно. У меня, наверное, было всего несколько минут до девятичасовой проверки.
Я повернула за угол, увидела ворота. Там стоял он.
Черт. Вспомнишь черта, так и появится!
Одинокая фигура грозным силуэтом выделялась на фоне фонарей. И будто крала свет.
Он прислонился к воротам, скрестив длинные ноги в щиколотках, мускулистые руки — на груди, а его глаза...
Они прожигали меня, отслеживали движения, охотились за мной в темноте. Инстинкт бежать толкал меня в спину.
Но что, если он погонится за мной? Или что, если я сама хочу, чтобы он погнался за мной?
Под тяжестью его взгляда я чувствовала себя вывернутой наизнанку.
Мне нужно время, чтобы снова стать независимой от него. Стать снова сильной, уверенной, готовой постоять за себя.
Я забыла, что сама искала его общества целый день. А ведь он вернулся! Мог пропадать два дня, но обещал увидеться сегодня и сдержал обещание. Правда вернулся без грузовика с подарками, но как-нибудь студенты это переживут.
Я свернула в противоположном направлении к академии. Я не оглядывалась, хотя знала, что его взгляд устремлен ко мне. Захочет — догонит.
Его особое внимание должно было напугать меня до смерти, но вместо этого я ощущала другое. Комфорт, защиту… Желание.
Черт, я хотела его, и это меня злило!
ШЕРЕМЕТЬЕВ
На следующий день я увидел совершенно другую Екатерину Снежину.
Она стояла, расправив плечи, выражение ее лица было спокойным, глаза — ясными. Ни следа той растерянной и уязвленной девушки. К ней вернулась сила воли и исчезла та наглая распущенность, которая будоражила меня.
