Ее форма соответствовала дресс-коду. На прогулку прибыла вовремя, внимательно слушала речь Ивана Моисеевича. Но я не питал иллюзий относительно ее внезапной уступчивости. Наверняка придумывает новые пакости.
Мне тоже нужно было время, чтобы прийти в себя.
Я никогда не приказывал студентке задирать юбку. Никогда даже не думал об этом! Никогда не планировал наказывать поркой. Видов наказания и так достаточно много.
Я просто хотел заставить ее простоять все это время. Стоять молча. Но она цепляла меня, дерзила. Просила трахнуть! И я решил хлопнуть ее по заднице. В назидание.
Но когда она без промедления оголила ягодицы, все мое тело отреагировало. Мысли вывернулись наизнанку. Я еле сдержался, чтобы не наброситься на нее.
Я мог бы ее трахнуть. Мог! Прямо там, в аудитории. Я мог нарушить собственную клятву и трахнуть ее, со слезами, с криками в мою руку, которую я крепко бы прижал к ее рту.
Нет. Снежина не пережила бы этого.
Я чувствовал, что она сильнее, чем я думал, сильнее, чем думали ее родители. И эта сила и самоуверенность в собственной безнаказанности бесили меня. Я хотел сломить ее, обидеть так, чтобы сбить спесь раз и навсегда.
А утром, стоило ее увидеть, как у меня перехватило дыхание от ее красоты. Какой-то неземной, притягательной.
А нужно ли ее ломать? Может ее ценность как раз в силе и уверенности, что никто ничего ей не сделает.
Я должен сделать выбор. Я хотел защищать ее, а не уничтожать.
Стоило сложить все развратные, аморальные мысли в глубокое подсознание с надписью: «Открывать запрещено». Осталось доказать девчонке, что она может мне верить.
Девять лет назад я успешно похоронил свои ошибки. С тех пор я не ошибался. Я не разошелся по швам и никогда не сдавался. И теперь не сдамся.
Рядом со мной Снежина былаа в безопасности. Вчера. Сегодня. Всегда.
Утром я позвал ее не для того, чтобы полюбоваться, а по результатам тестов на моем столе.
— Академические способности твоего уровня не могли остаться незамеченными. Теперь я лучше понимаю твою мать. Наша академия вряд ли сможет предложить тебе программу такого же уровня и интенсивности.
Мне было трудно признавать очевидное, но уровень Снежиной превосходил уровень программы в моей академии. Я
— Вам нужно было слушать мою мать, — если она и торжествовала при этом, то очень успешно скрывала.
— Объясни мне, почему из всех перспектив, открывающихся перед тобой, ты выбрала самую неприглядную? Все эти тусовки, пьянки, разгул. Ведь перед тобой открыты такие возможности!
— Какие? — усмехнулась Катя. — Мне не светит ни работа, ни карьера. Моя мама считает, что образованная женщина не станет хорошей женой в браке без любви, с мужчиной, который вдвое старше ее. Лучше всего полное подчинение и послушание. А для этого много ума не надо.
— Тогда зачем она дает тебе отменное образование?
— Потому что это часть репутации семьи. Ну и дополнительные знакомства с влиятельными родителями моих однокурсников. Но все это нивелируется тем, что она засовывает меня на год в вашу зачуханную академию, так ведь? — в Снежиной просыпается язвительность, и я ее понимаю.
— А что хочешь ты?
— Я хочу домой.
— Как это изменит твою жизнь против планов матери?
— Это изменит все! Дома я была на пути по своему собственному плану. Я изучала жизнь, экспериментировала с парнями, выяснял, кто я и чего хочу. Вот почему она послала меня сюда. По сути, она заперла меня в клетке, отгородила от всех. Я даже не могу выбирать себе одежду…
Она всхлипнула.
И не поспоришь. Ее мать четко распорядилась временем Екатерины в моей академии, поэтому вопрос о тесте на моем столе становился все более спорным.
Я хорошо знаком со структурой вопросов теста, потому что я владел фирмой, которая разработала экзамены, а во-вторых, я сдавал тесты сам. Много раз.
— За все годы, которые я провел в этой академии, я видел сотни тестов, которые попали на этот стол, — я постучал по бумаге. — Такие высокие баллы были только один раз.
— Чьи?
— Мои. Только мне удавалось ответить на такой высокий балл.
— Я не умная, если вы об этом спрашиваете, — она провела рукой по краю стола. — Это просто память. Если я что-то услышу или прочитаю, я смогу вспомнить это позже. Ничего особенного.
Ее интеллект выходил далеко за рамки запоминания, и тому, кто сказал ей другое, надо язык вырвать. Помимо запоминания, нужны причинно-следственные связи и логика! А в таком объеме информации только хорошая память ничего не решает.
— Тест измерял и когнитивные способности, математические навыки, пространственное восприятие и многое другое. Особенно впечатляют результаты по математике и логике, что больше связано с решением проблем, а не с памятью.
— Так вы собираетесь отправить меня на продвинутый курс или вернуть домой маме?
