«Подложила яд? — первое, что пришло в голову императорскому дознавателю, — и явилась лично понаблюдать, как он подействует?» — он напряженно вглядывался в ее лицо, однако, ни привычного для него презрения, ни ненависти не увидел в ее глазах. — «Так умело претворяется, но для чего? Что задумала эта коварная интригантка?» — спрашивал себя Крис и не мог найти ответа.
К тому же здраво рассуждать ему мешало странное томление в груди и желание приблизиться к жене, прикоснуться к ее соблазнительному телу, попробовать на вкус требующие поцелуя губы. В какой-то момент ему даже показалось, что это вовсе не та Элизабет, которую он знал… Но ведь этого не могло быть…
Отбросив абсурдные мысли в сторону, мужчина поклялся, что непременно выяснит, какую игру затеяла графиня на этот раз и обязательно выведет ее на чистую воду.
Утро следующего дня выдалось хмурым, и причиной тому стало не только серое небо, обильно разбрызгивающее по земле холодные мелкие брызги. Около семи часов меня разбудил стук молотка, доносившийся с заднего двора.
— Лео! — позвала своего верного компаньона, надеясь, что он находится где-то поблизости, и не ошиблась.
— Да, Миледи, — парень не заставил себя ждать, тут же оказавшись в комнате.
— Что за шум доносится снаружи? Что происходит?
Лео на миг прислушался и хмуро ответил:
— Верлог готовит помост для наказания. Сегодня «Виновный вторник».
— Что за вторник такой? — удивилась я.
— Каждую неделю в этот день происходит наказание провинившихся слуг или поселенцев из близлежащих деревень, принадлежащих вашему мужу и вам. Этим занимается начальник стражи. Он же по совместительству палач. Кстати, вам нужно быть с ним поосторожней… Тот еще тип… Подчиняется только господину.
— Кого он собирается наказывать? Мне нужно с ним поговорить! — крикнула я из ванной, торопливо умываясь и расчесывая волосы. — Разве прежняя Элизабет не контролировала этот процесс?
— Обычно ей не было дела до простых людей, она только наблюдала за происходящим с балкона гостиной. Это было своеобразным развлечением для нее…
— И почему я нисколько не удивлена?
Вытолкнув Лео за дверь, наспех накинула первое попавшееся платье и через пять минут уже бежала вниз по лестнице. Мой телохранитель едва поспевал вслед за мной, позвякивая мечом о металлические пряжки легких сапог.
Когда мы добрались до заднего двора, наказание, по всей видимости уже началось. Первое, что я услышала, был истошный детский крик. Сквозь собравшуюся толпу увидела, как на лобное место взошел крупный плечистый детина. Он тащил за собой упирающегося мальчонку, лет десяти-двенадцати. Ребенок был одет в грязную, местами порванную рубашку. По чумазым щекам текли слезы, оставляя за собой белые дорожки чистой кожи.
Палач, по всей видимости это был он, заставил мальчика опуститься на колени, а его детскую ручку положил на огромную чурку, потемневшую от времени и от не единожды пролитой на нее крови. Затем он вынул из ножен меч и замахнулся. Мальчишка в ужасе умолк и зажмурился, толпа затихла в ожидании.
— Стойте! — крикнула я, и мой звонкий голос нарушил тишину. Каратель замер, люди, стоявшие впереди меня, удивленно охнули и расступились. — Объясните мне…
— Верлок, — чуть слышно шепнул Лео.
— Объясните мне, Верлок, за что так жестоко наказываете этого ребенка?
Палач окинул меня недовольным взглядом:
— За воровство в доме Лорда отрубают руку, Миледи. Вам ли этого не знать?
— И что же он украл? — спросила я.
— Ковригу хлеба с кухни и палку колбасы. А еще…
— И за кусок хлеба вы решили сделать дитя инвалидом? — перебив его, ужаснулась я.
— …И увел из конюшни лучшего хозяйского жеребца!
Палач ехидно оскалился, увидев растерянность на моем лице, но, добросовестно исполняя роль хозяйки, я не собиралась отступать.
— Хочу поговорить с мальчиком лично, — решительно заявила я.
Верлок нехотя вернул меч в ножны, всем видом показывая, что лишь зря теряет время. Взяв мальчонку за ворот рубашки, спустился с ним с помоста и, не торопясь, приблизился ко мне. Два ясных голубых глаза с мольбой уставились на меня.
— Как зовут тебя? — спросила я у ребенка.
— Дэвид, — ответил тот, хлюпнув носом.
— А где твои родители?
— Они умерли, Миледи… У меня никого нет.
— Мне очень жаль, Дэвид. Знаю, ты голоден, и я могу понять, почему ты взял с кухни хлеб. Но зачем тебе понадобилась лошадь?
— Хотел уехать в далекую страну, где всегда тепло! Мне дед рассказывал, когда был жив, что есть такая далеко, за горизонтом, но пешком туда ни за что не добраться. Поэтому и хотел раздобыть коня… Зима, Миледи, уже не за горами, и я, скорее всего, замерзну на улице…
Мне стало жаль мальчика, он выглядел смышленым и совсем не похожим на преступника.
— Ты выбрал лучшего жеребца на конюшне, знаешь толк в лошадях?
— Да, Миледи! Мой отец был смотрителем на племенном заводе, а я во всем ему помогал.
Мне не нужно было много времени, чтобы принять решение.
— Что скажешь, если предложу тебе работу? Станешь помощником нашего конюха? За это ты получишь еду, жилье и небольшое жалованье?