Я прижалась спиной к надежным стенам башни, и не стала удаляться дальше. Где-то далеко слева виднелась движущаяся тёмная точка – один из дозорных солдат на своём посту, наблюдает за чёрным горизонтом, где в туманных ущельях начинаются владения йотунов.
Надеюсь, меня не заметят и проблем не будет.
Вдохнула полной грудью морозного воздуха…
Прислушалась к песне, что пел мне ветер…
И неожиданно она зазвучала в моей голове всё ярче и ярче. Я словно различала её мелодию.
Мне захотелось сделать так, как просил ветер – и слиться с ним, пропитаться его стихией, впустить в себя зиму и снег. Которые были моей колыбелью с детства, как и у всякого аса. Но с которыми я так никогда и не смирилась по-настоящему, продолжая нещадно замерзать.
Мои пальцы потянулись к завязкам плаща и медленно развязали их. Плотная ткань, подбитая мехом, соскользнула к моим ногам.
Радостно взвыв, ветер вцепился в мое тело холодными пальцами, пробрал до позвоночника, облепил грудь тонкой белой материей.
Дурочка Фрейя, если сейчас ты отморозишь себе чего-нибудь наконец-то, будет поделом…
Я вскинула руки, и ветер под моими пальцами уплотнился, стал принимать форму. Все новые и новые снежинки сбивались в стаю, увлекались единым вихрем, все новыми и новыми тактами несуществующей музыки, которую я слышала всё более и более явственно.
Когда из снежинок соткалась целая фигура, в которой можно было узнать очертания здоровенного кота, я так удивилась, что потеряла контроль, и моё творение рассыпалось на части.
Ветер утих и плавно понёс кружащие хлопья снега куда-то на дно ущелья.
Я подхватила плащ и кое-как на онемевших ногах понеслась обратно в Башню. Там долго-долго отмокала в горячей ванне и пыталась понять, что это такое сейчас произошло. У меня никогда еще не получалось держать контроль над магией так долго или оказывать такое сильное воздействие на снег!
Высушила волосы я очень вовремя.
Потому что едва отбросила полотенце и задумалась над тем, как убить остаток дня, по полу прошла знакомая дрожь.
К щекам прилила кровь. Астрид после вчерашнего точно ко мне больше не придёт. Всё-таки я права была, что ей тоже нравится Ульрик.
Стоп. Что значит, тоже?
Я встряхнула головой, отогнав смущающие мысли. И поспешила отпирать. Интересно, кто же там…
На пороге стоял, уныло в очередной раз касаясь ладонью вмурованного в стену ледяного кристалла, слуга. На его кирасе красовался герб рода Стир – несколько белых глыб на синем фоне, которые символизировали подножие королевского трона. Как по мне, слегка унизительная эмблема. Еще бы королевские ноги в королевских туфлях изобразили, попирающие подножие.
- Передай леди Асвинд, что для нее послание.
Я вспыхнула и вздёрнула подбородок.
- Я и есть леди Асвинд! Давай сюда своё послание.
Дожили! Меня приняли за служанку в собственном доме.
Слуга поспешно извинился, вложил в мои руки узкую продолговатую коробочку из синего бархата и конверт. На серебристой бумаге было написано мое имя.
Первым делом я нетерпеливо разорвала конверт. На мою ладонь выпала записка. Несколько скупых строк, написанных изящным почерком с крупными вензелями.
Даже не подписал. Какой нахал! А вдруг у меня десять таких кавалеров?!
Я распахнула коробочку.
На белом атласе лежала золотая цепочка с подвеской в виде лилии.
Я решительно захлопнула её обратно и сунула в руку опешившему слуге, вместе с конвертом.
- Передайте своему господину, что девушки рода Асвинд не принимают дорогих подарков от посторонних мужчин! И сегодня вечером я занята.
Мог бы и сам прийти, если так уж хотел увидеться. Меня почему-то задело. И вообще, я не уверена была, что хочу видеть Ульрика! Я ещё не разобралась в своих чувствах. Рядом с ним мне было… как-то странно.
И в тоже время получить такой подарок, конечно, ужасно приятно. Я улыбалась, когда закрывала дверь, выпроваживая слугу.
Значит, всё-таки влюбился!
***
На следующее утро слуга явился снова.
В этот раз он уже не обознался, и с почтительным поклоном подал мне конверт. А ещё - изящную плетёную корзинку, полную засахаренных орешков, конфет и других сладостей.
Из очередного серебристого конверта мне на ладонь слетела записка ещё короче предыдущей.
Вне себя от гнева, я порвала записку в мелкие клочки.
- Но что мне делать с этим? – взмолился бедолага стражник, поднимая выше корзинку.
- Съешьте сами, выбросьте, что угодно! – выпалила я и с оглушительным грохотом захлопнула дверь перед самым его носом.
Нехорошо так выходить из себя.
И не спать всю ночь потом из-за наглой выходки этого придурка тоже нехорошо.
И думать о том – а что, если бы я тогда позволила себя поцеловать?
***
На третий день я с самого утра находила себе какие-то занятия вблизи входной двери, ругая себя по чём свет. Но зеркало было протёрто аж три раза.
Дверь я распахнула, едва под ногами прошёл гул.
