- Да-да, эта девушка живёт в соседнем селении. Дочь мясника, мы покупаем у них говядину для наших барсов, - торопливо ответила леди и почему-то поменяла место, стала идти слева от меня. Так, чтоб девушку мне больше не было видно.
Ну, ясно всё. Собственно, что-то в этом духе я и предполагала. Очередное похождение Мэла. Сколько ещё его бывших пассий я встречу на Празднике, где будет, судя по всему, весь Таарн?
Радостное настроение вдруг улетучилось, словно меня ведром ледяной воды окатили.
- Это Рания! – заявила Мирей, отплёвывая скорлупу лесного ореха, которых у неё был полный карман. – Которая была у Мэла в прошлом году, между Брендой и Катариной.
- Рей! – шикнула на дочку леди Мэйвинн и оттащила в сторону к себе, что-то строго зашептала на ухо. Девочка скривила недовольную рожицу, но замолчала. Леди бросила на меня виноватый взгляд.
Я сделала вид, что не замечаю его значения.
Смотрела только перед собой и продолжала гордо шествовать по тропе, расправив плечи.
Какое мне дело? Какое мне дело. Это не имеет никакого значения. Я – не девушка Мэла. Он мне не изменял. Тем более, Мирей же сказала, это было в прошлом году, между…
В носу противно защипало.
Я приказала себе не быть дурой. Ко мне всё это не имеет никакого, совершенно никакого отношения!
То ли девушка услышала, что говорят о ней, то ли утомилась идти с такой же скоростью, как мы – но она очень быстро отстала, и больше я уже её не видела. Её тень мелькнула бесплотным призраком на краю дороги, и она ещё долго стояла и смотрела нам вслед. Я чувствовала на себе её взгляд. Хотелось обернуться, догнать, успокоить, поговорить… я не знаю, о чём. О чём-нибудь. Просто мне не давал покоя этот её взгляд. Раненый.
Но я приказала себе не думать об этом.
Всё это не имеет к тебе совершенно никакого отношения, Фрейя!.. Не имеет. Не имеет.
Вот только праздничное настроение было безнадёжно испорчено.
Когда мы вышли к самому краю долины, где начинались уже отроги горных хребтов и почва стала совсем каменистой и твёрдой, вечер уже наполнился той особой непроницаемой тьмой, которая рождает страхи и предчувствия, будоражит и волнует что-то древнее, почти забытое, скрытое глубоко в каждом из нас.
Как наши предки к огням костров, мы приходили в этот поздний час к сердцу Таарна, священному месту сбора всех кланов – Кошачьей лапе.
Так называлась глубокая впадина, вырытая в скальном основании долины. Ко дну впадины, круглой арене, засыпанной светлым песком, плавными уступами спускались ярусы. Каменные скамьи на них уже были почти сплошь заполнены людьми. По всему периметру арены ярко горели треноги с чашами, полными пламени.
Священная ночь расцветала огнями.
- Гордевид в этом году выбрал совсем позднее время, зря мы взяли Мирей, наверное, - вздохнула леди Таарна и потрепала по волосам дочь. Мы стояли на самом краю, и я жадно впитывала в себя образы, звуки и запахи этого Праздника. Пахло жареным мясом и ночными цветами. Раскалённым песком и сталью. И пожалуй… мне безумно нравился этот запах. Как же я соскучилась по хорошей битве! Все эти платья и сердечные переживания совсем меня размягчили. Я бы с намного большим удовольствием взяла в руки меч. Но увы, женщинам на этом мероприятии отведена была роль зрителей.
Мирей с возмущённым возгласом выбралась из маминых нежностей и заявила:
- Терри сказал, они решили ждать какую-то особую луну! Гордевид чего-то там нагадал на птичьих костях, что в этом году она особенная, и принесёт всем удачу.
- Как давно я не видела Терри, - снова вздохнула леди. – Интересно, они хоть в такой день оторвутся от своих бесконечных экспериментов? Как же грустно, когда дети вырастают и разбредаются по своим делам. Мне так хочется иногда вернуть то время, когда все они были рядом и единственной проблемой было, как никого из них не потерять и чтоб никто не остался голодным. Вот и старшенький мой уже совсем… о, господи!
Она всплеснула руками и, обернувшись туда, куда она смотрела, я поняла, что тоже поневоле расплываюсь в улыбке.
К нам плавным, грациозным шагом двигался огромный снежный барс. Как бы они не были все похожи, этого я бы узнала из тысячи.
На спине Клыка, вцепившись маленькими пальчиками в шерсть, восседала крохотная девочка со светлыми волосами и сосредоточенной мордашкой. Такая серьёзная – вся в папу. А глаза у неё были мамины, только того же самого синего цвета, который был в этой большой и дружной семье практически у всех.
Бьёрн шёл рядом, держа в руке факел. Как всегда в чёрном. Почти не изменился. Только отрастил короткую бороду, которая придавала ему совсем взрослый вид, и во взгляде появилось какое-то странное, немного отрешённое выражение. Как бывает у мудрецов, которые много лет провели в пустыне, наверное. Словно он познал тайны бытия, которые неведомы больше никому. Увидев меня, он улыбнулся мне глазами. Но остался рядом с дочерью, следить, чтоб малышка не свалилась со здоровенного зверя.
Фиолин налетела на меня вихрем и чуть не задушила в объятьях.
