Осторожное касание кончиками пальцев к щеке. Слишком бережное, чтобы мне захотелось за него убить. В нём что-то от того благоговения, которое я ощущала обнажённым телом там, на берегу озера. Воспоминание вдруг оживает так ярко, во всех красках, что меня охватывают те же эмоции. Я не могу пошевелиться. И позволяю этой бесцеремонной руке трогать мою кожу, хотя любому другому уже сломала бы наглую конечность.
Наверное, в моём теле всё ещё яд.
Ничем другим я это безумие объяснить не могу.
Горячие пальцы ведут по моей щеке дальше, ниже, едва касаясь.
- Просто поверь. Я знаю, что я прав – ты меня хочешь тоже. Давай сократим ненужное вступление.
Его большой палец опускается ниже и неторопливо проводит по моим губам.
Этот было так неожиданно и так остро – в меня будто молния ударила. Я резко дёрнула головой и ушла от прикосновения. Ударила по трогающей меня руке… Мэлвин послушно убрал её. Но продолжал смотреть голодным взглядом на мои приоткрытые губы, с которых прерывисто и тяжело срывалось дыхание. Раскалённый воздух жёг грудь.
- Я всё ещё жду твоего ответа.
Не набрасывается. Уже хорошо.
Вдруг с удивлением понимаю, что ни паники, ни мучительного леденящего ужаса, как было… тогда, много лет назад, с тем, другим… сейчас нет. Это сложно объяснить словами. Но после того, как столько времени провела рядом с этим темноволосым варваром, беззащитная, и ему стоило руку протянуть, чтобы взять свое… почему-то бояться его не получается совершенно. А это неправильно!
Взглядом начинающего инквизитора встречаю открытый синий взгляд.
Медленно, с расстановкой спрашиваю:
- Это же ты на меня смотрел, когда я раздевалась у озера?
Сердце колотится. Зло думаю про себя – только попробуй соврать! Я навсегда сохраню убеждение, что ты бессовестный лгун и подлец. Только дай мне повод ненавидеть тебя! Пожалуйста.
Не отрывая глаз, Мэлвин медленно кивает.
Я вспыхиваю как головёшка в костре и пытаюсь вскочить. Он не останавливает. Гнев застилает разум. Подняться на нетвёрдо держащие меня ноги в конце концов получается. Пылая от бешенства, оглядываюсь вокруг.
- Так, где же мне взять какое-нибудь оружие…
Темноволосый невозмутимо снимает с пояса и перекидывает мне короткий кинжал в простых деревянных ножнах. Машинально ловлю – и пялюсь на клинок в безграничном удивлении.
- Можешь пока оставить у себя это. Смотри, не порежься.
Смотрит при этом, гад такой, как заботливый папаша на ребёнка.
Застываю в нерешительности. Вот так просто дал мне кинжал? Настолько уверен, что не воспользуюсь?
Самое паршивое, что я тоже забыла, зачем мне было нужно оружие и что хотела с ним делать.
Наверное, для уверенности.
Мэл… то есть, тьфу ты, зараза синеглазая, Мэлвин!.. продолжает говорить дальше, удобно усевшись в скомканном одеяле, скрестив под собою ноги.
- Не совсем красивый поступок, не спорю. Но на моем месте даже святой не смог бы отвести глаз. Ты красива, как рассвет.
И вот так каждый раз. Каждый раз, как решаю на него злиться, откровенность Мэлвина бьёт меня наотмашь. Безошибочно попадая куда-то в самые незащищённые места.
Я теряюсь на мгновение, и какая-то предательская часть меня радуется этому простому, но искреннему комплименту, как девчонка на первом свидании, которой подарили цветы.
Но я никогда не ходила на свидания.
И я ненавижу букеты. С тех самых пор, как…
Воспоминания, осевшие на дно души чёрным илом, снова поднимаются во мне мутными клубами, разбуженные так некстати родившимся сравнением. Тот, другой… он тоже восхищался моей красотой.
Всё повторяется снова.
Опять, опять… им всем нужна лишь моя красивая оболочка.
Похолодев и обратившись в камень, я уверенным жестом прячу кинжал в складках ткани. Я с этой вещью теперь не расстанусь. И мои принципы, за которые я заплатила слишком большую цену, выкованные в крови моих ран и закалённые в моих непролитых слезах – мои принципы тоже по-прежнему со мной.
Непрошенные, чёрные, раздирающие до крови сердце воспоминания помимо воли приходят ко мне вновь.
Этот – такой же.
Все они одинаковые.
- Красива, говоришь? – говорю свысока, поджимая губы. – Что с того? Ты понятия не имеешь, какой у меня характер.
Эхом в голове – слова ответа от того, чьи кости, я надеюсь, давно уже сгнили на пустошах.
Но моё прошлое вдруг разбивается вдребезги о странное, неправильное, сбивающее с толку настоящее. Я перестаю слышать эхо тех холодных фраз. Его разрушает и полностью перекрывает смеющийся баритон.
