У меня как побежали мурашки от этих звуков, так и не прекращались. Когда к пению присоединились струны Арса и неземная мелодия флейты… когда Нари сорвалась с места в вихре рукавов и с ослепительной улыбкой унеслась в Танец – юности и чистоты, наивной мечты и веры в чудеса, тайны и красоты, и веры в то, что мир непременно, непременно будет к тебе добр, если ты откроешь ему душу…
Я тоже когда-то была такой.
Я любовалась Нари с грустной улыбкой… до тех пор, пока не заметила направленный на меня жгучий синий взгляд.
Мэл смотрел в упор через всё разделявшее нас расстояние – так, словно в этой комнате для него не было ничего интересней. Словно это я была тайной, которую он хотел разгадать.
Наши взгляды пересеклись. И я больше не могла смотреть никуда кроме. Не могла не думать, как было бы здорово сидеть сейчас бок о бок, греться об него и…
Мне не секунду показалось, что Мэл хочет встать с места. Но не успел.
- Нари! Что ты делаешь?! – прогремел незнакомый мужской голос.
Музыка оборвалась на дрожащей, как слеза на кончике ресниц, ноте.
Арнари растерянно остановилась посреди комнаты, уронив руки, точно подстреленная птица – крылья. На её щеках лихорадочными пятнами алел яркий румянец, глаза сверкали болезненным блеском, словно в лихорадке.
Я обернулась.
Позади меня в дверном проёме, ведущем на улицу, стоял огромный широкоплечий мужчина в чёрном. Суровое лицо, властный взгляд… Кожаную куртку пересекает наискосок перевязь с кармашками, в каждый из которых вставлены пузырьки с разноцветными жидкостями. Меч на поясе. Корону в Таарне, судя по всему, вообще не принято было носить, но этого и не требовалось.
Фамильное сходство было так велико, что трудно было не угадать, кого я вижу перед собой. От правителя Таарна веяло такой силой, что я застыла на месте, боясь пошевелиться. Только бы меня не заметили. Сейчас его внимание явно было направлено не на меня. И вождь сильно гневался.
- Папа, я… - растерянно проговорила Нари.
- Почему ты такая безответственная? Мы сколько раз об этом говорили? Тебе нельзя!
Она разрыдалась, и закрыв лицо ладонями, выбежала из комнаты.
- Арн! – возмущённо воскликнула леди Таарна, и вскочила, бросив на мужа укоризненный взгляд.
- Не говори ничего, Мэй. Я и сам всё знаю. Это невыносимо.
Вождь вздохнул и пройдя через всю комнату в грязной обуви, устало плюхнулся на скамью у самого очага, протянул ноги к огню. Его жена подошла к нему сзади, положила руки на плечи и сжала. Он поцеловал её ладонь и снова уставился в огонь.
Я почувствовала себя лишней. У меня появилось острое чувство, что я присутствую при чем-то очень семейном, интимном, и я много чего не понимаю в том, что произошло. А ещё – что не имею абсолютно никакого права расспрашивать.
- Пойду, успокою Нари, - сумрачно проговорил Мэлвин, бросил нож на стол и быстрым шагом вышел из комнаты.
Я невольно проследила за ним глазами.
Его родители тихо переговаривались, не замечая никого вокруг, а я думала только об одном.
Как я раньше не замечала? Мэл – добрый.
Он всегда и обо всех заботится. Обо мне всё это время заботился тоже. Ни разу не переступил черту, что бы ни происходило между нами. Ни разу не сделал так, чтобы мне рядом с ним было страшно, стыдно или неуютно.
А я его, кажется, не на шутку обидела.
***
Вождю меня в конце концов, разумеется, представили – как раз, когда я попыталась незаметно проскользнуть мимо и скрыться куда-нибудь.
Он меня встретил очень радушно, хотя по глазам видно было, мыслями где-то далеко. Его проницательная супруга предложила все официальные разговоры и обсуждение торговых контрактов перенести на другой день, а пока дать гостье отдохнуть. Проводила меня обратно в комнату, расположение которой я уже благополучно успела забыть, и даже принесла ночную сорочку.
Судя по романтичным кружевным бретелям и размеру несчастного куска ткани, который едва-едва с треском на меня налез, ограбили опять-таки бедняжку Нари.
Мне было её до слёз жалко. И не потому, что её в который раз заставили поделиться гардеробом с незадачливой путешественницей, растерявшей в дороге все пожитки.
Я слишком хорошо знала, что такое, жить в башне, из которой нет выхода. Судя по всему, она это знает тоже.
***
Впервые за долгое время я засыпала совсем одна.
На незнакомом месте спалось из рук вон плохо. Полная луна лупила в окна, бревенчатые стены непривычно пахли свежим смолистым запахом, какие-то полоумные сверчки заводили свои рулады, через приоткрытое окно дул прохладный ветер с гор… Как это безобразие закрыть, так и не разобралась. У нас в Гримгосте окна совсем ручные и заговорённый лёд в них повинуется движению руки. Но в этом варварском мире нужно было куда-то поворачивать мудрёные рычаги. В конце концов, один раз я чуть не уронила всё окно целиком на себя, и решила от греха подальше не трогать совсем. Лето же? Вроде бы. Переживу.
Уже через час я умудрилась совершенно парадоксальным образом начать мёрзнуть.
Я надеялась, хотя бы здесь эта напасть от меня отцепится – но нет!
