Следующим поветрием стали различные финансовые пирамиды, явившиеся широкой публике в овечьих шкурах общенародных инвестиционных фондов, по итогам своей деятельности заставившие вспомнить старые слова о немногих, которым обязаны очень многие. Со временем кончилось и это. Эпоха предпринимательского примитивизма и исканий пришла к логическому концу, и в общественном бытии и сознании утвердился единственно надежный и выдержавший испытание временем способ делания денег – расхищение бюджетных средств. На практике это означало перераспределение между субъектами бизнеса налоговых поступлений, по идее с этих же субъектов бизнеса и взимавшихся, – принцип, который по сути своей хотя и находился в противоречии с законом сохранения энергии, однако в стране неограниченных энергоресурсов смотрелся вполне естественно и, вероятно, вообще был единственно возможным. Обналичка через несколько промежуточных звеньев была лишь одним из множества путей реализации этого принципа, при этом наиболее простым и удобным для чиновничества и потому наиболее популярным. Формальное прикрытие для нее требовалось минимальное. Подумав об этом, Сергей пожалел, что не попросил у Червенева договор о сбросе семи с половиной миллионов, заботливо подготовленный для него министерством, чтобы посмотреть, что именно, касательно содержания якобы выполнявшихся работ, было туда вписано. Обычно в договорах подобного рода в графе «предмет работ» повсеместно было принято писать «маркетинговые исследования». Это было общепринятой практикой. Какие-то данные о договорах такого рода, с указанием объемов переводимых средств, вероятно, попали в официальные статистические сводки, что дало основание различным либеральным экономистам и аналитическим центрам объявить маркетинговые исследования одной из наиболее перспективных и динамично развивающихся отраслей отечественного бизнеса. Vae victis. Сергей вздохнул. Глубокомысленные размышления его кончились с последним маршем лестницы, пора было думать о дне насущном. Согласно уговору надо было позвонить Андрею. Подойдя к гранитной нише гардероба, пустовавшего ввиду наступления весеннего времени, он достал мобильный телефон. Ожидая, пока Андрей отзовется, он присел на стул, стоявший рядом.
– Слушаю.
– Привет из Рейхсканцелярии.
– Рот фронт, – Андрей прикрыл ладонью трубку. Слышно было, как он сказал кому-то «ладушки, но только после стопроцентной предоплаты». – Да, извини. Я тут затраханный, как всегда. Ну что, как успехи? Удалось что-нибудь выяснить?
– Все подтвердилось.
– Понятно. Да, это интересно. Ну и как? Пакт Молотова – Риббентропа подписан?
– Отложили до понедельника.
– Что, секретные протоколы не готовы?
– Ты даже не представляешь, насколько ты прав.
– Понял. Ясность есть?
– Пока нет.
– Угу… Ну ладно, это со временем. Но в общем какое-то представление получил? Как общение прошло? О чем вообще говорили с Червеневым?
– Да так… – Сергей усмехнулся. – Занимались маркетинговыми исследованиями.
– Понятно. Что-то голос у тебя слишком трезвый для маркетинговых исследований. Чувствую, неглубоко вы там копаете.
– Насчет этого все нормально. Я сейчас как раз в «Три семерки» иду. Рынок изучать.
– А, ну тогда за будущее маркетинговых исследований можно не беспокоиться. Но ты уж там соизмеряй – силу анализа.
– Это Червенев соизмерять будет. Я только горючее заброшу – и назад.
– Вот это хорошо. Слушай, тут такое дело. Тебе опять Сергачев звонил. Говорил, ты по мобильному недоступен. Может, ты в метро был. Он ждет тебя у себя.
– Где – у себя? В их главной конторе?
– Ну да, на Ключевой. Просил к двум часам.
– Понятно. Просто так являться – или с вещами?
– Насчет вещей он ничего не говорил. Насколько я понял, хочет поговорить по этому самому делу. Какие-то там у него вопросы. Может, узнаешь новое что-нибудь.
– Гм… Может быть. Он хоть трезвый?
– Ты знаешь, по моему впечатлению – значительно трезвее, чем утром.
– Вот это радует. Ну ладно, делать нечего, поеду. Ты отзвони ему, что я выезжаю.
– Ладушки. Он сказал, будет ждать тебя прямо в вестибюле. Ну, разбежались. Звони мне домой, если что.
– Пока.
