Чуть поодаль шум вечеринки, казалось, был не так слышен, а яркие огни сменились лампами с приглушенным светом и канделябрами. Заглянув в дверь налево, Финн обнаружил солнечную комнату, за которой располагался офис с внушительным столом, креслами и пухлым кожаным диваном. Он сделал себе мысленную заметку вернуться сюда позже – место было идеальным для того, чтобы спрятать сейф. Две следующие двери вели в меньшую и более скрытую от чужих взглядов комнату. Дальняя ее стена представляла собой массивное, от пола до потолка, окно, за которым спускалась вниз покатая лужайка. У трех других стен до самого потолка парили книжные стеллажи и кое‑где была раскидана мебель – основным предназначением комнаты был отдых. Финн потянул за собой Женевьеву и закрыл дверь. Она вошла, но тут же остановилась.
– Нам не следует здесь находиться.
– Наоборот.
– Нет.
Финн притянул Женевьеву к себе, и она послушно прильнула к нему – он ощутил, как она, даже протестуя, расслабляется в его объятиях. Как мог он хоть раз злоупотребить ее доверием! Наклонившись, Финн прижался губами к обнаженному плечу девушки и провел ими выше, по нежной коже ее шеи. Ответный вздох ее прокатился по его телу, словно электрический разряд, вновь пробуждая эрекцию. Женевьева обхватила его бедра, откидывая голову, Финн не преминул воспользоваться приглашением. Медленно ступая назад, он увлек ее чуть глубже в комнату и остановился на лунной дорожке. Белоснежная кожа девушки засияла в свете, падающем из окна.
Финн опустился на колени и посмотрел на нее, прекрасную, как никогда. Особенно трогало его то, с каким выражением Женевьева смотрела на него: в глазах ее светились надежда и еще что‑то, глубокое и искреннее. Она ждала, положив руки на его плечи. И Финн начал медленно приподнимать подол ее платья, любуясь тем, как взору предстают ее стройные ножки, от лодыжек до бедер, но истинной наградой стал открывшийся темный треугольник между ними.
– Откинься назад и обопрись на стол, – скомандовал Финн, не желая больше ждать ни секунды. – Я мечтал об этом с той самой минуты, когда ты сунула трусики мне в карман.
– Ты выглядишь так, точно только что занимался сексом, – устало произнесла Женевьева, полулежа на столе и глядя на Финна сонным, но счастливым взглядом. Волосы ее были спутаны, а подвеска съехала набок.
Лукавая улыбка расцвела на его губах.
– Кто бы мог подумать.
Помогая девушке подняться, он произнес:
– Я уже говорил, мне все равно, кто что о нас подумает, так что я не возражаю, пусть знают, что мы занимались сексом. Но для тебя это важно, поэтому оставайся здесь, а я в ванную.
Быстро застегнув брюки, Финн вышел из комнаты, но тут же остановился у двери, что вела в замеченный им ранее офис. Он знал, что ему потребуется несколько минут, а Женевьева никогда не узнает, что он здесь делал.
Оставшись в комнате одна, девушка потеряла счет времени – возможно, прошло не более пяти минут, но казалось, что миновала вечность. Она ощущала себя помятой и удовлетворенной. Дивная картина, должно быть, откроется взору того, кто сюда войдет. Оглянувшись в поисках зеркала, у которого можно было бы хоть как‑то привести себя в порядок, Женевьева вынуждена была признать поражение. Отчего так долго нет Финна? Холодок пробежал по ее спине – может быть, его застали врасплох, и теперь он старается отвязаться от любопытствующих? Как бы то ни было, стоило поискать ванную – наверняка она где‑то рядом.
Выйдя из комнаты, Женевьева принялась заглядывать во все двери. Одна была полуприкрыта, потому девушка решила было не входить, но внимание ее привлек шум, донесшийся изнутри. Она толкнула створку – та бесшумно отворилась, и взору предстал массивный письменный стол, занимающий значительную часть комнаты. Полированное дерево блестело в лунном свете, и не было нужды прикасаться к нему, чтобы понять, что стол старый, дорогой и тяжелый. Цвет его напомнил Женевьеве о табачных листьях в некогда увиденном ею документальном фильме о южных плантациях.
Одну из стен целиком занимало огромное окно, открывающее вид на заднюю часть поместья, струящегося из него света не хватало, чтобы осветить все темные углы комнаты. Чувствуя себя непрошеной гостьей, Женевьева попятилась обратно к выходу, как вдруг внимание ее привлекло какое‑то движение справа. В полумраке вырисовывался силуэт мужчины, и девушка не сразу поняла, кто это, но, осознав, оцепенела. Перед ней стоял Финн – и даже в полумраке легко было узнать его осторожные и неуловимые движения. Вот он провел руками по картине на стене, потом двинулся к следующей – и издал тихий возглас восторга, заставивший Женевьеву сжаться, точно от боли. За полотном виднелись очертания встроенного сейфа. Не колеблясь, Финн вытащил из кармана смокинга набор инструментов. Увидев их, девушка поразилась: только что она обнимала его, но ничего подобного не заметила. Он использовал ее, привел с собой в качестве прикрытия! А она вновь позволила ему сыграть на ее доверии. Но теперь она потребует у него ответа!
