Законно молить Бога, чтобы он не
Дал нам впасть в искушение; но
Незаконно избегать тех искушений,
Которые нас посещают.
И увидел я вдали смертное ложе. И
Что умирают победители как побежденные,
А побежденные как победители.
И что идет снег и земля пуста.
Тогда я сказал: Боже, отведи это.
Боже, задержи.
И победа побледнела в моей душе.
Потому что побледнела душа.
Пронизывающий ветер дул с Капитолийского холма. Невысокий субтильный старичок зябко съежился, покряхтывая, поднялся со скамейки, поднял воротник меховой парки и опустил уши нелепой куцей шапчонки, вроде тех, что носили дворники в старых советских фильмах. Отражательный Пруд ничего не отражал — на его подернутой льдом поверхности лежал густой снежок.
— Конец февраля, а погодка как на Рождество в штате Мэн. Гусей вон до сих пор на пруд не выпустить, а ведь гуси то… — проворчал старичок. — Хотя этот Рим не спасут никакие гуси. Куда катится страна?..
Он на мгновение обнажил тощее, узловатое запястье, посмотрел на часы. Запаздывает старина Хэм, запаздывает. А вот Уоррен — тот не опоздает, позвонит ровно в пол-одиннадцатого, как и договаривались. Обидно будет, если пропадет эффектная сцена…
— Руки вверх, это ограбление! — услышал он сзади и, вздрогнув от неожиданности, застыл с поднятыми руками. Потом опустил руки и медленно повернулся.
— Шуточки у тебя, Хэм!.. Я же все-таки не мальчик, вот помер бы сейчас от разрыва сердца, так мои адвокаты тебя по судам затаскали бы.
— Да ладно, не прибедняйся, ты еще крепок, старый Хэнк, всех переживешь!
Хэм улыбнулся во весь свой белозубый рот и плюхнулся на скамейку.
Был он крупнее, несколько моложе собеседника и головным убором пренебрегал, демонстрируя миру густой ежик серебристой седины.
— Присаживайтесь, сэр! — Хэм похлопал по скамейке рядом с собой. — Ну-с, какие проблемы? Чем садовод-любитель на пенсии может помочь сенатору Соединенных Штатов?
Хэнк вздохнул и страдальчески поморщился.
— Сенатору, который со дня на день станет бывшим сенатором. После той выволочки, что мне устроили на закрытой сенатской комиссии… Чертов Фэрфакс! До сих пор в голове не укладывается, что это серое насекомое оказалось способно на такую подлянку!
— Хэнк, Хэнк, о покойниках — или хорошо, или ничего…
— Даже если покойник подставил тебя по всем статьям? Даже если покойник за твоей спиной проворачивал делишки, которые иначе как государственную измену не квалифицируешь? Даже если по вине покойника пострадали репутации лучших людей Америки?
— Кого ты имеешь в виду? Кроме себя, естественно? — с легкой усмешкой осведомился Хэм.
— Этот негодяй замарал всех! Джиму пришлось уйти с поста председателя правления, Алекс подает в отставку! Все оправдываются и доказывают свою полнейшую непричастность!
Хэм вновь усмехнулся, остро-проницательно глянул на кипятящегося Хэнка.
— Полнейшую?
Хэнк смутился — но лишь на какую-то долю секунды.
— Нечего сравнивать! Уж ты-то знаешь, что мы всего лишь грамотно использовали имеющиеся возможности, соблюдали правила, делились с кем надо, не выносили сор из избы… Бизнес, не более того… А этот кретин не только надумал поработать на собственный карман, за что в конце концов и получил пулю, так еще и за каким-то чертом вбил в свой компьютер всю информацию, вплоть до имен посредников и номеров банковских счетов.
— Ай-яй-яй…
— Ничего смешного, Хэм, уверяю тебя, ничего смешного… Не говоря уж о прямых материальных потерях. Если хотя бы малая часть сведений просочится наружу, будет покруче Уотергейта, гарантирую. Это поняли все. Видел бы ты, как светилась рожа ублюдка Томми, когда он излагал условия сделки…
— Сделки?
— Ну да… Ты же знаешь, какой у нас нынче год.
— Високосный.
— Да в этом ли дело, что високосный! Предвыборный год у нас, дорогой сад овод-любитель, предвыборный!.. Короче, ни Джиму, ни Алексу о выдвижении и думать нечего, в нашей колоде остаются только маразматик Бобби да бесноватый Пэт. Понимаешь, что сие значит?
— Триумфальный марш на саксофоне?
— Именно. Так что Овальный кабинет остается оральным еще на четыре года. Как раз хватит, чтобы долететь до дна пропасти…
— Хэнк, старина, по мне что саксофонист из Арканзаса, что техасский рейнджер, что ковбой из Калифорнии… А вот тебя я знаю не первый год и никогда не поверю, чтобы ты пригласил меня сюда, чтобы на дружеском плече поплакаться о судьбах страны. Выкладывай, старый лис, что у тебя на уме.
