— Это слишком простое объяснение. — Внезапно ощутив холод, она взяла его рубашку и просунула в нее руки. Она то уж знала, каково это прятать в себе скрытую боль, сжиться с ней, лелеять ее внутри себя подобно тому, как скупец лелеет в темноте свое сокровище. — Ты можешь мне рассказать?
— Скорее, я должен это сделать.
На мгновение он замолчал, когда жалобный козодой запел свою песню в унисон музыке Джонни Рея. — Мы патрулировали улицу, когда пришел вызов отправиться на разборку правонарушения. — У него в ушах раздался свист рации, добродушная ругань Джейка.
— Похоже, что это наш с тобой вызов.
— Какой-то вооруженный человек затеял неприцельную стрельбу по стоявшим автомобилям и окнам квартир в районе Саут-Ист. Мы находились всего в паре кварталов от того места, поэтому и приняли вызов. Когда мы добрались туда, парень захватил заложницей женщину и приставил ей к горлу револьвер 45 калибра. Она кричала.
Он замолчал и затянулся сигаретой. Лунное свечение преобразилось в яркий солнечный свет. Дымка августовской жары. Мусорная вонь.
Он видел все это отчетливо, слишком отчетливо. Цвет блузки на женщине, дикие глаза убийцы, блеск осколков стекла на асфальте.
— Он наглотался наркотиков, совершенно спятил. Он втащил ее в то здание. Оно пустовало, предназначалось на слом. Мы запросили подкрепление и вошли внутрь. Обратно Джейк не вышел.
— О, Кэм.
— Тот парень тащил ее вверх по лестнице. Она потеряла туфлю, — тихо сказал он. — Странные вещи запоминаются. Она потеряла туфлю и стукалась о ступени пятками, пока он тащил ее вверх. — Она взглянула ему прямо в глаза, в его темные, темные глаза, полные ужаса, надежды и мольбы. — Она больше не кричала, только плакала. Умоляла. Кричал он:
«Я есть истинный путь и свет! Я есть спасение. Если твой глаз оскорбит тебя, вырви его к черту!»
— Мы поднялись на первую лестничную площадку. — Он слышал вопли и рыдания, разносящиеся эхом от разбитых и облупленных стен. Ощущая запах пыли, зловонный потный смрад ужаса. — Это случилось на втором этаже. Обломилась ступенька. Я провалился вниз до колена. — Неожиданное нападение, мгновенная боль и отчаяние. И страх. — Джейк был на три ступени впереди меня. Три ступени. Я выбрался из этой чертовой дыры.
«ВАВИЛОНСКАЯ БЛУДНИЦА. КТО БРОСИТ ПЕРВЫЙ КАМЕНЬ? У КОГО ХВАТИТ СМЕЛОСТИ? КТО ДОБЬЕТСЯ СЛАВЫ?
— Ненормальный подонок выстрелил в женщину. Я еще только лезу вверх на четвереньках, а он уже выстрелил в нее. Она отскочила от стены как кукла, и еще до того, как она упала, он послал три пули в Джейка. Я убил его.
Вопль, раздавшийся, когда пули вошли в человеческую плоть. Кровь, растекающаяся по разорванной майке.
— Я убил его, — повторил Кэм. — Опоздал лишь на пару секунд. Я все еще не встал с колен, а Джейк уже падал по ступеням вниз, когда я сделал это. Если бы я не оказался на три ступени позади, он остался бы жив.
— Ты не мелеешь знать наверняка.
— Я это знаю. Он был моим напарником и погиб, потому что меня не было рядом, чтоб подстраховать его.
— Он погиб, потому что маньяк убил его и ту безвинную женщину. — Она обвила его руками, прижавшись к его одеревеневшему телу. — Возможно, если бы ступени не прогнили, возможно, если бы твой напарник, а не ты, провалился сквозь них, если бы тот псих оказался в другой части города — возможно, тогда ничего бы этого не случилось.
Ты никак не мог ничего здесь изменить.
— Я сотни, тысячи раз проигрывал все это в голове. — Он прижался губами к ее шее, успокаиваясь от ощущения вкуса и аромата ее кожи. — И я всегда опаздываю. После всего этого я запил. — Он снова отстранился, так как хотел, чтобы она смотрела на него. — Сильно запил. Я бы так и продолжал, если бы это хоть сколько-нибудь помогло. Я сдал свой значок полицейского, пистолет и вернулся сюда, потому что рассудил, что здесь мне не придется делать ничего другого, кроме как выписывать квитанции на штрафы и разнимать драки в баре.
— Ты здесь отлично справляешься. — Она приподнялась и взяла его руки в свои. — Твое место здесь. Независимо от причины твоего возвращения, это правда. — Утешая его, она прижала его пальцы к своим губам. — Я знаю, каково это — терять близкого человека, постоянно думать, а можно ли было предотвратить случившееся. Я бы хотела успокоить тебя, сказав, что такое состояние проходит, но я сама не уверена в этом. Единственное, что я знаю, это то, что ты должен простить себя и продолжать жить.
— Может, я и начал уже это делать. Может быть. Но в последние несколько недель, когда все это стало случаться в нашем городе, я задумался, а гожусь ли я для того, чтобы заниматься этим. Нет, не так, скорее я задумался, а смогу ли я справиться с этим.
Она слабо улыбнулась, пытаясь ободрить его. — Когда ты допрашивал меня, ты вел себя как настоящий полицейский.
— Я не хотел быть грубым с тобой.
