Она не задумывалась, что это такое, не позволяла себе задуматься. Но ее сердце забилось слишком учащенно. «Сожги это, — говорила она себе. — Сожги это все». Слова снова и снова повторялись в ее мозгу, как заклинание, когда она через плечо посмотрела на дверь. У нее пересохло во рту, руки дрожали.
И тут она увидела фотографии. На одной была молодая девушка, почти ребенок, лежащая на раскладушке. Нагая, со связанными руками и ногами. Широко открытые глаза с бессмысленным выражением. Были еще фотографии — та же самая девушка с раздвинутыми ногами, коленями, согнутыми так, что были видны гениталии.
Другая девушка — чуть постарше, с очень светлыми волосами, прислоненная к стене, как кукла, и свеча — Боже милостивый, из бледного треугольника волос бесстыже торчала свеча.
Было еще много снимков, десятки их. Но она не могла больше смотреть. Ее грудь вздымалась, когда она мяла и рвала их, когда в отчаянии ползала на четвереньках, чтобы подобрать каждый клочок. Ее рука наткнулась на длинную сережку из бусинок. Джейн бросила ее в коробку.
Задыхаясь, она задула свечи и швырнула их туда же. Резкими, торопливыми движениями она вытащила коробку наружу. От яркого солнца она сощурилась, осматривая двор и дорогу диким взглядом.
А что, если кто-нибудь появится? Ей надо было спешить, немедленно все сжечь. Она не задумывалась над тем, что делает. Она не задавалась вопросом, что именно она уничтожает. Ощущая резкую боль в груди, она побежала к амбару за канистрой бензином. Воздух с хрипом вырывался из легких, когда она плеснула горючее на коробку со всем ее содержимым. От бега шпильки вылетели у нее из волос, и они болтались длинными спутанными прядями, делая ее похожей на ведьму, что напускает свои тайные чары.
Дважды она пыталась зажечь спичку и поднести ее к фитилю свечи. Дважды пламя вспыхивало и гасло.
Она громко зарыдала, когда фитиль, наконец, зашипел и загорелся. Когда она поднесла свечу к пропитанной бензином коробке, ее руки так дрожали, что чуть было опять не погасили огонь. Затем она отступила назад.
Картон и бумага со свистящим звуком загорелись, взметая вверх огонь и исторгая запахи. Внутри коробки в пламени съеживались фотографии, и огонь пожирал лицо Карли Джеймисон.
Джейн закрыла лицо руками и зарыдала.
— Я говорила вам, что это тихий городок, — Клер удовлетворенно улыбалась, прогуливаясь по главной улице между Анжи и Жан-Полем.
— Мне кажется, что слово «город» явное преувеличение. — Анжи посмотрела на собаку, радостно бегущую без поводка по противоположной стороне улицы. Пес поднял лапу и привычно справил нужду под дубом. — Скорее, это— деревня.
— Как только ты попробуешь гамбургер в заведении «У Марты», эта ухмылка сойдет с твоего лица.
— Этого-то я и боюсь. голубое полотнище, повешенное высоко над улицей.
— Мы готовимся к субботнему параду в честь Дня памяти павших.
— Парад. — Его лицо засияло. — С марширующими оркестрами и хорошенькими девушками, жонглирующими жезлами.
— Будет это и многое другое. Это самое большое событие в городе. — Она кивком указала на дом, мимо которого они проходили, где женщина, стоя на корточках, старательно красила крыльцо. — Все наряжаются и вытаскивают свои складные стулья. На площади установят трибуну для мэра, членов городского совета и других важных лиц. К нам приедут школьные оркестры со всего графства, местная королева красоты этого года, лошади, Маленький Легион.
— Вот это да, — сказала Анжи и получила толчок в бок.
— Пожарные начищают свои грузовики или пожарные машины, или как там это у них называется. Будут воздушные шары и благотворительные базары. И… — добавила она, глядя на Жан-Поля, девушки-жонглерки с жезлами.
— Жонглерки, — повторил он со вздохом. В таких маленьких белых сапожках с кисточками.
— Именно так.
— Жан-Поль, мы собирались в четверг уезжать. Он улыбнулся жене. — Еще день—другой ничего не изменит. Во всяком случае, я хочу, чтобы законченную работу Клер отправили в галерею. Я хочу сам проследить за тем, как ее будут упаковывать.
— Тебе хочется полюбоваться маленькими белыми сапожками, — пробормотала Анжи.
Он поцеловал ее в кончик носа. — И это тоже. Прежде чем пересечь улицу, они остановились, пережидая небольшой поток машин. Опустив взгляд, Анжи увидела на бампере пикапа наклейку:
БОГ, ОРУЖИЕ И МУЖЕСТВО СДЕЛАЛИ АМЕРИКУ ТАКОЙ, КАКОЙ ОНА ЕСТЬ СЕГОДНЯ.
«Боже, подумала она, закрывая глаза. — Что она здесь делала?» Когда они переходили улицу, Анжи вполуха слушала, как Клер рассказывала Жан-Полю о прошлых парадах. Под большим нажимом Анжи готова была бы признать, что в этом городке было определенное обаяние. При условии, что ты любишь сельскую жизнь.
Она же совершенно определенно не хотела бы здесь жить, и даже не знала наверняка, сколько она сможет здесь вытерпеть, пока этот спокойный и медленный темп жизни не сведет ее с ума, но что до Жан-Поля, то он явно наслаждался всем этим.
«Конечно, он не замечал людских взоров», — подумала
