— Вот и договорились, — умиротворённо кивнула Юлиана и поднялась. — Ну, я пойду, Анечка, у меня еще третий этаж не охвачен.
Всем прочим видам искусств и развлечений Стас Котов предпочитал футбол, гонки «Формулы‑1» и конкурсы красоты. Причём и футбол, и гонки он смотрел по телевизору.
А вот конкурсы красоты посещал лично. Исключительно из практических соображений. Ну, нравились ему модели. Такие уж у него были вкусы. А где, как не на конкурсах крутились подходящие нимфы в огромных количествах? Там почти всегда появлялся шанс выбрать что–нибудь подходящее. С глазками, губками, ногами нужной длины. Достаточно было проспонсировать первые шаги молоденькой провинциальной модельки, и она была готова на всё.
Одно время Стас зачастил и на балет. А именно тогда, когда на балет вдруг возникла мода в кругах московского политико–экономического бомонда.
Однако балеринки оказались менее доступны, чем модели. И гораздо более занятыми — то у них репетиции, то спектакли. Да и мода очень быстро сменилась, переключившись с приходом в правительство питерцев почему–то на оперу.
Оперные дивы были совсем не в Стасовом вкусе, так что элемент эротический из театральных впечатлений пришлось исключить. Оставалось лишь отсидеть очередную премьеру в ожидании банкета, ради которого большинство серьёзных «парней» на оперу и приходили.
Сегодня в Большом давали «Аиду». И — на удивление — творение Верди Стаса впечатлило. И музыка, и декорации, и даже некоторые оперные партии. Правда, в сюжете Стас так до конца и не разобрался, но это было дело десятое. Не изучать же оперу по либретто, в самом деле? Так недолго и профаном прослыть.
В первом акте часть происходящего пояснял один из министерских чиновников, с которым Стас любезно раскланялся перед началом. Фамилия у чиновника была Цыпкин, а вот имени его Стас наверняка не помнил — не то Иван Петрович, не то Пётр Иванович. Служил Цыпкин по ведомству, далёкому от Стасовых интересов, и всё же Котов немного расстроился, что так и не вспомнил имени — у профессионального бизнесмена память должна быть как у разведчика. Раз увидел — на всю жизнь запомнил.
Есть, значит, резерв для самосовершенствования, есть.
Цыпкин занимал вместе с семьёй соседнюю ложу бенуара. Там наблюдался полный комплект Цыпкиных.
Чета пожилых Цыпкиных, вооружённых биноклем и чуть ли не подзорной трубой — тёща и тесть Цыпкина. Что не родители, Стас понял по преувеличенно вежливому обращению к ним собственно Цыпкина.
Сильно накрашенная жизнерадостная толстушка — жена Цыпкина.
Угловатая девочка–подросток с конским хвостиком, украдкой ковырявшаяся в носу и угрюмо разглядывавшая наковыренное — дочь Цыпкина.
Маленький, лет пяти паренёк, типичный «вождь краснокожих» — сын Цыпкина, удивительно на него похожий. Такой же бледнолицый и конопатый.
Вообще–то, как было известно Стасу, детей в Большой на вечерние спектакли не пускали. Но, по всей видимости, ради высокопоставленных Цыпкиных было сделано исключение. Не в сумке же пронесли мимо контролёров пятилетнего пацана?
Именно Цыпкину–младшему Цыпкин–старший и объяснял происходящее в начале действия. Стас тосковал. Хотя в какой–то мере объяснения и были весьма поучительны, например: «Это очень, очень древний Египет, сынок». К счастью, Цыпкин–младший под бурную музыку Верди заснул достаточно быстро. Видать, намаялся за день.
Стас тоже устал. Дела отпустили его душу лишь ближе к концу, когда Аиду с возлюбленным уже замуровали, что они и отметили лихим дуэтом. Если честно, Стас даже вздремнул. Ненадолго, на минутку или две, и проснулся от стука в соседней ложе — с колен тестя Цыпкина упал полевой бинокль. Тут же раздался ясный, хорошо отоспавшийся голос конопатого мальчугана:
— А мы в детском садике тоже хором поём!
В общем, премьера удалась.
Поаплодировав вместе со всеми, Стас отправился в Бетховенский зал, где обычно и происходили премьерные фуршеты.
Выходя из партера, он столкнулся с эффектной дамой в горностаевой накидке, в которой не сразу признал Виолетту Львовну Спесивцеву. Виолетта же, увидев его, искренне обрадовалась, будто только ради этой нечаянной встречи и пришла на премьеру:
— Станислав Евгеньевич! — воскликнула она так громко, что на них стали оборачиваться. — Вы тоже здесь? Правда, прекрасный спектакль?
— Вы — ещё прекраснее, — пробормотал Стас, склоняясь, чтобы поцеловать шикарной Виолетте ручку.
— Послушайте, Стас, — дружелюбно предложила Виолетта, — составите мне компанию? У меня приглашение на два лица в Бетховеснкий зал.
— А где же Лев? — удивился Стас.
Он прекрасно знал, что на все великосветские мероприятия, особенно если там ожидается много солидных людей, в том числе и из правительства, Виолетта всегда ходит с Лёвкой. И что это вдруг Лёвка рискнул пропустить такой случай? — ведь именно на банкетах можно было легко и непринуждённо решить массу мелких и крупных вопросов по бизнесу.
