Бывшее капустное поле, на котором уж два года как никакой капусты не сажали, обильно поросло сорняками.
— Н-да, запустили тут всё! — вроде как ни к кому не обращаясь, резюмировал Лёвка, так и не решившись в своих модных ботиночках на тонкой подошве углубиться дальше самой окраины поля. — И всё–таки мне всё это нравится! По рукам? — повернулся он к Ситникову. — Половину названной вами цены я даю.
— Да нет, какую половину?! — возмутился Павел Геннадьевич, пальцами правой руки нервно почёсывая левую ладонь. — Я и так вам всё это, считай, за бесценок отдаю! Нет, так мы не договоримся…
Лёвка, смерив Ситникова долгим взглядом от носков ботинок до макушки, на слова эти ответил ещё более безапелляционно:
— А больше вам, господин хороший Ситников, всё равно никто не даст.
— Это почему это? — заинтересовался Ситников.
— Да оно и этих–то денег не стоит. И вы сами об этом прекрасно знаете, — широко, по–акульи улыбнулся Лёвка, всем своим видом показывая полное расположение к собеседнику.
Всё, пронюхали москвичи. Лучше б внуковским отдал. Всё ж свои люди! — быстренько промелькнуло в ситниковской голове. — Но, видно, пронюхали не до самого дна, а то б и ломанного гроша не предложили. Даже если «ягуаровый» блефует, то надо брать хотя бы то, что ещё дают. Без лишних вопросов. И побыстрее.
— По рукам, — уже более не размышляя, ответил Павел Геннадьевич. — Только треть суммы оформляем по документам, а остальное платите наличкой. Договорились?
— Не вопрос. Когда будут готовы все бумаги?
— Послезавтра, — отрапортовал Ситников, в глубине души чувствуя себя Коробейниковым, под конец всё же обувшим отца Фёдора. Не без потерь, но ведь и с прибытком.
Если честно, то Стас давно ждал этого приглашения. ФППП, то бишь Фонд поддержки промышленников и предпринимателей, в последнее время набирал силу, и считался — да что там считался! — не считался, а был самой влиятельной организацией, в руках которой сосредоточились все ниточки российского бизнеса, а отчасти и российской власти. А о Морозове Юрии Ивановиче, создателе и руководителе ФППП, которого за глаза иначе как Монстром Ивановичем не именовали, и вовсе слагались легенды.
О его душевности и жёсткости. О возможностях возвести угодного на небывалую высоту, а неугодного опустить так, что выгребная яма раем покажется. О… В общем, много говорили всякого разного.
Стас понимал, что большая часть слухов — преувеличение, но, тем не менее, получив приглашение, возрадовался чрезвычайно. Гнобить его было вроде как не за что, значит, оставался вариант «продвижения по службе». Куда и как — Стас и предположить не пытался. Ведь как сказано в одной восточной мудрости: если хотите насмешить бога, распланируйте своё будущее.
Белый «мерс» Стаса свернул с Ильинки и притормозил возле неприметного подъезда Средних торговых рядов, как раз напротив собора Василия Блаженного. Стас вышел, а «мерс» и «джип» охраны рванули к Васильевскому спуску — на брусчатке Красной площади стоянка была запрещена всем без исключения.
В приёмной Стаса встречала не секретарша, а подтянутый мужик в хорошем тёмно–сером костюме и ярко–синем с красными ромбиками галстуке.
— Станислав Евгеньевич Котов? — вставая из–за стола, поинтересовался мужик.
— Он самый, — ответил Стас, краем глаза поглядывая в окно. Из окна был виден кусочек Спасской башни и, как на ладони, Лобное место, не к ночи будь помянуто.
— Прошу, вас ждут, — мужик предупредительно открыл дверь и столь же предупредительно её захлопнул.
Стас оказался в полной темноте. Внешнюю и внутреннюю двери кабинета Монстра разделял примерно полутораметровый тамбур. Освещение здесь отсутствовало напрочь.
Стас, чувствуя, что потеет, чертыхнулся про себя и ощупью принялся искать, где открывается вторая дверь. Наконец, он нащупал ручку, повернул её и распахнул дверь на свободу, то есть непосредственно в кабинет Морозова.
— Запутались в трёх соснах, Станислав Евгеньевич? — встретил его участливый голос Монстра. — Всё лампочку никак не вкрутим, многие теряются…
Стас криво улыбнулся, размышляя над многозначительно прозвучавшим словом «теряются». Но всё же не мог не оценить красоты и простоты замысла.
Надо у себя на фирме такие двери завести, — подумал он и вздрогнул от оглушительного командного голоса.
— Р–р–рота! Р-равняйсь!
— Извините, Станислав Евгеньевич, — покачал седой крупной головой Монстр. — Пичугин! — рявкнул он в сторону двери.
На пороге почти в то же мгновение показался давешний мужик из приёмной.
— Закрой Карла, мешает, — распорядился Монстр.
Наблюдая, как Пичугин накрывает тёмным сатиновым мешком огромную клетку в углу кабинета, Стас понял, что познакомился заодно и с тем самым говорящим вороном Карлушей, в существование которого, признаться, не верил.
— Присаживайтесь, пожалуйста, — как ни в чём не бывало Морозов указал Котову на одно из кожаных кресел, стоявших у стены, отделанной дубовыми панелями. Ровно напротив огромных сплошных окон.
