— На неделе запускают линию. При огромном стечении народа. Старицк уже и так на ушах стоит. Да ладно, что говорить! Это всё надо собственными глазами увидеть! Вот чёрт, что за дорога, одни светофоры! — Лёвка притормозил, но увидев, что путь свободен, проехал на красный.
— Опаздываешь, Анакондов, — Катя неодобрительно поджала губы.
— Ничего, дефицит рождает ажиотажный спрос, — успокоил её Лёвка.
— И ты так уверен, что «Царь–вода» будет пользоваться таким спросом? — не без ехидства спросила Катя.
— Ну, после той рекламной компании, что ты организовала, иначе и быть не может! — польстил Лёвка, краем глаза посматривая на уже мирную Катю.
Их первый, ещё студенческий брак продержался всего три месяца. А новое «воссоединение семьи», как называл эту авантюру Лёвка, длилось уже почти девять. Прямо — время рекордов для списков дядюшки Гиннеса, да и только!
Правда, случались перерывы. Любовь, оказывается, вовсе не кольцо, а пунктир. Уже дважды, когда от сшибки их темпераментов гасло электричество в окрестных домах, Катя собирала вещи и сбегала к Петухову. Но, не выдержав и недели, вновь возвращалась к Лёвке.
Как терпел эти прыжки Костя, Лёвка не знал, но сам частенько ловил себя на мысли, что в долгую и мирную семейную жизнь с Катей, уже не верит. В такую, чтоб «жили долго и счастливо и умерли в один день». Скорее уж концовка их семейного триллера виделась такой: ругались долго и яростно, пока более яростный не метнул в менее расторопного раскалённым утюгом.
Возможно, столь затянувшийся во времени очередной этап их вулканического союза объяснялся совместной борьбой с Голубковым, Катиным недругом по Думе. Ведь ничто не сближает лучше, чем небольшая победоносная войнушка — в этом Лёвка был уверен наверняка.
Боевые действия были направлены в основном на спонсоров Голубкова — пивные компании. Несколько удачных манёвров — и Дума приняла сначала закон о запрете рекламы пива по телевидению в прайм–тайм. А теперь, аккурат к началу пивного сезона была запрещена и наружная реклама. Голубков скрежетал зубами, но против общественности и думского большинства кишка оказалась слаба. Объёмы продажи пива значительно снизились и фракция Голубкова не смогла провести в губернаторы Энской области своего человека. Денежек не хватило.
Катя ликовала и потому зимний отдых в Куршевеле удался на славу.
Победа над пивными принесла и другие, совсем нежданные дивиденды. Небольшой спиртовой заводик в Тульской области, принадлежащий фирме «Царь» стал нестись прямо–таки золотыми яйцами. Простенькая на первый взгляд идея — его, между прочим, Лёвкина идея — выпускать очень дорогую водку для состоятельных граждан, оказалась оченно даже удачной. Водку «Царь» стали активно покупать, а в предпраздничные дни прямо–таки сметать с прилавков магазинов и из контейнеров супермаркетов.
Пришлось расширять производство и думать о дальнейшем триумфальном продвижении бренда на пресыщенном рынке. А поскольку публичная реклама водки была запрещена много раньше пивной, рекламировать «Царя» решили через воду. Сначала вода «Царь» получалась простым превращением из воды «Тульская минеральная». Сменить наклейки и упаковку — делов–то на полминуты. Но «Тульская минеральная», гордившаяся своими лечебными солями, продавалась плохо и производство быстро свернули. Чтоб идею не изгадить.
И вот тут — ох, как прав Гошка, что всё, к чему они прикасаются, становится прибыльным! — сюрприз преподнесла Волга. Простая русская река, которая благодаря Лёвкиным стараниям вернулась в прежнее русло. Ай да Волга! Словно в благодарность за восстановление исторической справедливости она отдала то, что скрывала столько лет подряд. А именно — источник родниковой, чистейшей воды.
Об источнике этом имелось упоминание в старых летописях, но старицкие краеведы в один голос уверяли Лёвку, что с приходом большевиков родник ушёл под землю. Не иначе — обиделся. А святой источник, оказывается, почти весь двадцатый век просто прятался, отдавая свою воду реке, которую заставили течь не так, как природой определено, а по–большевистски.
Из этого–то источника и получилась уже настоящая, безо всяких солей, «Царь–вода». В бутылке розовой, как пастила из детства… На этикетку приспособили портрет царя Ивана Грозного, который более смахивал на Ивана Добродушного в исполнении великого актёра Яковлева в культовой советской комедии «Иван Васильевич меняет профессию».
Бело–розовая реклама с миленьким царём оказалась на удивление к лицу майским улицам Москвы. На фоне свежей, робкой зелени пузырьки в бутылке казались такими трогательными, такими нежными. Прямо так и выпил бы! Похоже, проект «Царь–вода» обречён на успех, тьфу–тьфу, конечно. И где мой кошелёк? Готов ли принять новые золотые дукаты? — усмехнулся Лёвка.
— Всё, Катюш, приехали, — серебристый «бентли» остановился перед сумрачным зданием Думы. — Ты сегодня поздно?
— Как получится, — вздохнула Катя. — Постараюсь пораньше. Ты, знаешь что?
— Догадываюсь, — он вышел вместе с нею. Типа личная охрана депутата Чайкиной. Личный шофёр при серебряном коне.
