— В каком–то смысле, конечно. А что вас конкретно интересует? Готов ли я при каких–нибудь обстоятельствах сыграть против Сидорова? Сразу скажу — нет. Ни при каких, — Нур демонстративно воткнул вилку в долму.
— Что вы, что вы, Нурмухамет! Неужели я так уж похож на змея–искусителя?
— Если честно, — усмехнулся Нур, — то немного да.
В ответ Магомаев рассмеялся, но быстро вновь стал серьёзным:
— Буду говорить с вами в открытую. Считаю своим долгом предупредить, что вопрос о Немало — Корякском проекте перешёл в стадию взрывоопасную. Вы же понимаете, что цена этого вопроса слишком велика, чтобы господину Сидорову дали резвиться так, как ему вздумается. Он сейчас очень рискует, настаивая на своём. И вы, между прочим, рискуете вместе с ним.
— Это что, угроза? — глаза Нура посветлели, как бывало в те мгновения, когда он был на грани бешенства.
— С моей стороны — лишь предупреждение. Я хорошо знаю людей, что работают в нефтяном бизнесе. Они ни перед чем не остановятся. Это вправду очень опасно.
— А что вы хотите от меня?
— Ну, вы же не только партнёр господина Сидорова, но и, как вы сами изволили выразиться, близкий его друг. Вот и поступите по–дружески. Мы, со своей стороны, уже исчерпали, как мне кажется, все возможности убеждения. Ну зачем ему это надо? — с некоторой даже горячностью воскликнул Магомаев. — Даже если правительство и отдаст ему этот лакомый кусок, потом Георгия Валентиновича всё равно кинут. Уж извините за выражение. Подставят, если хотите. Романтические настроения сегодня больше не в моде. И, главное, не в цене. Не лучше ли нам всем вместе просто заработать хорошие деньги? Речь идёт о миллиардных прибылях. Вы меня понимаете?
— Пытаюсь.
— Попробуйте убедить вашего друга, Нурмухамет. Игра, которую он на сей раз затеял, слишком опасна. Ему и так слишком многое и слишком долго прощали. Можно сказать, в кредит. А по кредитам рано или поздно надо платить. Вы согласны?
Нур, дожевав последний кусочек долмы, промокнул губы бордовой крахмальной салфеткой:
— Единственное, что я могу сделать, так это передать Георгию Валентиновичу суть нашего разговора.
— Да, молодой человек… — Магомаев задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Сдаётся мне, мы друг друга так и не поняли. Жаль. Тогда я должен вас предупредить. Мне бы не хотелось, чтобы о нашем разговоре узнали третьи лица. Меня ведь никто не уполномочивал вести с вами переговоры. Я просто надеюсь на ваше благоразумие. Извините за настойчивость, но я повторюсь: попробуйте убедить вашего друга. Сами. Лично от себя. И поскорее. А то будет поздно. Спасибо за приятную компанию, — Теймур Теймуразович отодвинул почти полную тарелку плова. За весь долгий разговор он практически не притронулся к еде.
Нур понял, что пора откланиваться. Что он и сделал незамедлительно, как в буквальном, так и в фигуральном смысле.
Надо было пройтись по свежему воздуху. И хорошенько подумать.
Проскочили указатель Кардиологического центра. Метров через восемьсот уже будет и пост ГИБДД. Быстрее бы вся эта хрень кончилась! — думал Гоша, мрачно глядя вперёд на дорогу.
Капитан, сидевший за рулём родной Гошиной «вольво», почему–то не сделал поворот на Рублёво — Успенское, а поехал и дальше прямо, по самой Рублёвке.
— Послушайте, господа офицеры! — повернулся к капитану Гоша. — Вы на какой это пост меня везёте? Перед кольцевой на Рублёво — Успенском ведь он тоже есть! Там мою машину как облупленную знают!
— У них сегодня со связью проблемы! — не отрывая взгляда от дороги, бросил капитан. — А нам с главным вычислительным центром связаться надо.
Вот именно слова о «главном вычислительном центре» Гоше почему–то особенно не понравились. Да и какие могут быть проблемы со связью у поста ГИБДД на правительственной трассе?
Гоша бросил взгляд через плечо и глаза в глаза «столкнулся» с лейтенантом. Ничего хорошего эти глаза не предвещали.
Перед ограничительным знаком, метров за двести до хорошо освещенного, словно офисный аквариум, поста, капитан сбавил скорость до требуемых тридцати в час. Но, странное дело, тормозить и сворачивать на площадку перед постом он явно не собирался.
Постовой сержант, лениво переминаясь с ноги на ногу, смотрел куда–то поверх проезжающей мимо гошиной машины
— Эй, мужики! Вы куда?! А ну–ка тормози! — Гоша и не догадывался, что его голос может напоминать рык взбешенного льва.
— Молчи и не дёргайся! — услышал Гоша голос сзади. Лейтенант буквально дышал ему в ухо, а прямо возле Гошиной щеки замаячил воронёный ствол «макарова».
На решение оставалось полсекунды. Пока они ещё находились в «поле притяжения» поста и капитан не успел надавить на газ.
Резко приподнявшись, Гоша с размаху локтем саданул «заднему» лейтенанту в морду. Судя по раздавшемуся хрусту и всхлипу, попал в самую переносицу. Теперь главное, чтоб он не начал с перепугу палить во всем стороны!
Капитану досталось костяшками пальцев в висок. «Вольво», мгновенно потеряв управление, вильнула влево. Послышался отвратительный скрип тормозов двигавшейся следом машины.
