Инесса на разговоры хозяина не отвлекалась. Она и так, хотела того или не хотела, была в курсе всей жизни этой семьи. Причём, как внутренней её стороны, так и внешней, деловой. Специально её в курс дел не вводили, но и нарочито ничего не скрывали.
Инесса аккуратно откусывала от бутерброда с чёрной икрой и запивала всё это удовольствие кофе. Икру к завтраку подавали специально для неё. После того, как она однажды проговорилась о своей к ней чрезвычайной любви. Граничащей с безумием.
— Ну, Инесса, если это и есть ваш главный недостаток, — смеялся хозяин, — то ему можно и попотакать немножко. Может, глядя на вас, и я привыкну завтракать по полной программе, а не ограничиваться дежурным кофе.
Очередной звонок подтвердил очередные опасения хозяйки. Хозяин вернулся в столовую и даже не присел к столу:
— Всё Зера, пора, собираемся. Если ты хочешь ехать со мной. А то не торопись, у тебя же ещё есть время?
— Нет, я с тобой, — поднялась и Зера.
Инесса бросила взгляд в сторону хозяйского края стола. Так и есть: тот не только не съел приготовленный ему Зерой бутерброд с маслом, но даже и кофе до конца не допил.
Зелёный «вольво» хозяина уже выезжал из ворот, когда Инесса с Зерой–маленькой спустилась по ступеням крыльца. Инесса усадила Зеру в прогулочную коляску и они покатили по дорожке в сторону детской площадки, сооружённой прямо под сенью сосен. Чуть припозднившийся Боник нагнал их на полпути.
Посадив Зеру на качели, Инесса оглянулась в сторону дома. Потом достала мобильный и набрала «забитый» в память номер. Трубку сняли.
— Решение вопроса намечено на послезавтра, на девятнадцатое…
С той стороны линии несколько секунд помолчали, потом, наконец, до Инессы донеслось:
— Вы ошиблись номером.
Инесса кивнула сама себе, нажала кнопку отбоя и повернулась к Зере, от нетерпения уже прямо подпрыгивающей на неподвижных качелях:
— O! My darling! Are you ready?
— Рэди! Реди! — засмеялась девочка.
Рейс «Нефтесеверск — Москва» прибыл в Домодедово вовремя, ровно в семнадцать пятьдесят. Самолёт подрулил к зданию аэропорта. Переходные модули присоединили быстро.
Нур, прихватив ноутбук, с которым теперь никогда не расставался, и перекинув через локоть ненужную пока в Москве дублёнку, вышел из салона бизнес–класса вместе с экипажем, как раз покидавшим пилотскую кабину. Кивнув на прощание командиру корабля, он быстрыми шагами направился в здание аэропорта.
В Москве Нуру предстоял провести два довольно тяжелых дня. А потом снова возвращаться в Нефтесеверск… Так что прежде всего ему хотелось просто отоспаться. Ужин можно будет заказать и домой. Хоть какую–нибудь пиццу. Точно, острую мексиканскую. Это будет именно то, что нужно.
Звонок мобильника застал его уже на выходе из VIP-зала аэропорта. Кивнув Гошиному водителю Вадиму, который как раз отделился от колонны и махал Нуру рукой, Нур достал телефон:
— Да, я вас слушаю!
Голос в трубке был смутно знакомым — одновременно солидным и вкрадчивым:
— Господин Сафин?!
— Да–да, я вас слушаю! — уже нетерпеливо повторил Нур.
— Это Магомаев.
— Здравствуйте, Теймур Теймуразович. Чем обязан?
— Ну, во–первых, с прибытием вас.
— Спасибо.
— Мы могли бы встретиться?
— Надо подумать…У меня завтра и послезавтра забито под завязку…
— Я говорю исключительно о сегодняшнем дне, — в голосе Магомаева прозвучала строгая и даже нетерпеливая нотка. — Разговор — серьёзный. Через полчаса я буду в ресторане «Белое солнце пустыни», на Неглинной. Знаете?
— Знаю.
— Тогда приезжайте прямо туда. Что вам заказать?
— Плов и… долму.
— Хорошо. До встречи.
Да, со сном придётся повременить. Зато хоть с ужином проблем не будет…
— Вас куда отвезти? — обернулся Вадим, когда они выехали со стоянки на трассу. — Домой?
— Нет, отвези меня на Неглинную, в ресторан. Потом забрось, пожалуйста мою зимнюю шкуру, — Нур показал на свою дублёнку, — ко мне на Полянку. Я сейчас позвоню консьержу, у него и оставишь.
— Хорошо, Нурмухамет Нурмухаметович. Во сколько за вами заехать?
— Не надо. Езжай потом домой, отдыхай. А Георгий Валентинович что, всё сам за рулём катается?
— При любом удобном случае! — подтвердил Вадим.
Машина ДПС на средней скорости двигалась по Рублёвке в сторону области. Приближаясь к повороту на Центральную Клиническую Больницу, бело–синий «жигулёнок» мигнул фарами коллеге–постовому, тот привычно бросил руку к козырьку.
Проехав ещё метров триста, «жигулёнок» остановился. Из него вышли двое. Милицейский капитан и лейтенант. Третий, сержант, остался за рулём.
Широкоскулый лейтенант, покручивая в руке полосатый жезл, встал на обочине дороги. Длиннолицый капитан, выпятив лошадиный подбородок, достал из кармана рацию.
Поток машин на Рублёвке был не слишком плотным — самый час–пик уже прошёл. Фары проносящихся мимо машин причудливо «подсвечивали» фигуры гаишников, одетых в форму с фосфоресцирующими полосками.
Рация в руке капитана затрещала и выдала:
— Тёмно–зелёный вольво–эс–восемьдесят, госномер а–пятьсот–эм-тэ следует в сторону области по второй полосе. Только что проехал путепровод над Крылатской. Ждите через несколько минут.
