— Бедная маленькая Декабрина, — промурлыкал я, раздвигая её складочки большим пальцем. — Тебе нужно кончить?
— Д-да.
— Тогда кончай, — рычу я. — Но делай это, не сводя с меня глаз и с моим именем на губах.
Её взгляд устремляется на меня, глаза так расширены от вожделения, что представляют собой не более, чем черное море в синей рамке.
Я прижимаю большой палец к её твердому клитору и смотрю на неё. Запоминаю её. Я хочу, чтобы этот момент запечатлелся в моем мозгу.
— Аларик, — стонет она.
Я массирую большим пальцем её клитор, наблюдая за тем, как она разрывается. Она стремительно кончает, слишком нуждаясь, чтобы сдерживаться. Черт. Как долго она мечтала об этом? Думаю, дольше, чем следовало бы.
По комнате прокатывается восхитительный стон, от которого моя кровь воспламеняется, а выражение её лица тает в чистом блаженстве. Она дрожит в моих объятиях, превращаясь в лужу жидкой сексуальности.
Ебать меня. Она — именно то, что я попросил бы на Рождество, если бы мне пришло в голову просить о чем-либо. Теперь я прошу. Я хочу, чтобы эта искусительница была в моей постели и в моей жизни, навсегда.
Декабрина
— О, вау, — шепчу я, замирая на месте, когда Аларик выводит меня из лифта.
Демонстрационный зал «Дафна Пэрриш и Ко» превратился в зимнюю страну чудес. С потолка на невидимой проволоке свисают крупные снежинки, сверкающие в свете фонарей. Одна сторона комнаты превратилась в мастерскую Санты. Блейз восседает на роскошном троне, а рядом с ним стоит Джорджия. Это самые модные Санта и эльф, которых я когда-либо видела.
В центре помещения возвышается массивная рождественская ель, устремленная к потолку, её размеры поражают воображение. Великолепные красные и черные украшения с логотипом «Дафна Пэрриш и Ко» сверкают на ветвях между мерцающими лампочками и пушистой мишурой. Свежий аромат хвои наполняет комнату, создавая ощущение Рождества, возможно, впервые за весь год.
— Так красиво, — шепчу я Аларику.
Он улыбается своей сексуальной улыбкой, в его глазах светится удовлетворение, как будто это он нашел освобождение наверху. Хотя я знаю, что это не так. Нам пришлось ждать пятнадцать минут, прежде чем мы смогли спуститься, потому что он всё ещё был твёрд.
— Мама всегда любила хорошие рождественские вечеринки, — говорит он, кладя руку мне на спину. — Каждый год она отрывалась по полной. Мы постарались сохранить эту традицию.
— Все это любят, — говорю я, кладя свою ладонь на его руку, когда в его выражении лица мелькает что-то, похожее на беспокойство, которое я не могу прочесть, но понимаю инстинктивно. Он хочет почтить её память и поступить правильно по отношению к своим сотрудникам. Он хороший человек. Искренне заботится о людях, которые здесь работают. — Они были в восторге от этого весь день.
— Правда? — он улыбается, его темные глаза искрятся, когда он кивает в сторону Блейза. — Возможно, им не терпелось увидеть именно это. Не каждый день можно встретить Гринча в костюме Санты.
— Блейз — Гринч?
— Не-а, — Аларик подмигивает мне. — Но он без ума от Джорджии, а её контракт заканчивается через несколько дней после Рождества. Это его бесит.
— О, — мой взгляд перемещается на них двоих.
Они притягиваются друг к другу, как магниты. Блейз никогда не отрывает глаз от фигуристой блондинки, даже когда разговаривает с кем-то из детей в очереди к Санте. А Джорджия невозмутимо смотрит на него, когда он не видит, а иногда даже когда видит. Если он без ума от неё, думаю, это чувство взаимно.
— Скажи мне, милая Декабрина, — говорит Аларик, ведя меня сквозь толпу, когда из динамиков звучит песня Мэрайи Кэри. — Чего ты хочешь на Рождество?
— Ты теперь играешь в Санту? — спрашиваю я, улыбаясь ему.
— Только для тебя, — он делает паузу, чтобы поздороваться с двумя дизайнерами — Сарией и Клаудией. Я не очень хорошо знаю Клаудию, но Сария мне очень нравится. Она самый молодой дизайнер здесь. А ещё она вздорная и очень веселая.
Если они и удивляются, видя нас вместе, то никак это не комментируют. Сария просто подмигивает мне, когда Аларик не смотрит. Думаю, она знает, что он — часть причины, по которой я решила пройти здесь практику. Я задавала ей вопросы о нём последние четыре дня подряд.
Я размышляю над его вопросом, пока они ведут светскую беседу, не зная, как ответить на него, когда единственное, что мне нужно — это он. Я влюбляюсь в него. Может быть, всегда была немного влюблена, но сейчас это нечто большее. Я чувствую, как качусь все дальше по тропинке, чем больше времени провожу с ним.
— Ты будешь здесь завтра, Джиллиан?
Аларик подталкивает меня.
Я хмуро смотрю на него и понимаю, что и Сария, и Клаудия наблюдают за мной, явно ожидая, что я скажу.
Черт.
Я должна быть Джиллиан.
— Завтра? — я пискнула, буквально пискнула. Я прочищаю горло и пытаюсь снова, мои щеки горят. — Прости. А что завтра?
— Уборка, — говорит Сария, слегка надувшись. — Аларик и Блейз лишают праздник всего веселья и заставляют нас приходить убираться.
