Бумаги проверены, рейсы назначены, новые судна начали изготавливать после заключенного договора с американцами. Жизнь била ключом, работа радовала, сегодня я даже ни на кого не наорал за безделье. Все бы хорошо, только меня волновал предстоящий разговор с женой. Я много раз говорил себе, что пора конкретизировать наши отношения и, в частности, мою жизнь, однако внутри томилось какое-то странное предчувствие. Словно должно что-то произойти. Что-то важное. Хотя о чем я говорю? Сегодня и без того важный день.
День, когда я начну жить заново…
Восстану из пепла. Вместе с Ликой.
Квартира, в которой я уже давно не чувствовал себя своим, встретила меня полнейшей тишиной. Удивительно. Обычно, приходя домой, я видел у порога улыбающуюся Кристину, а на кухне – нашу домработницу, однако ни той, ни другой я не наблюдал, пройдя вглубь. Неужели Крис ушла гулять с подружками? Вряд ли. Она говорила, что сегодня будет дома, но кто мешал ей нарушить мои планы? Никто. Я почти поверил в эту версию во время обыска дома и только спустя пару минут убедился, что здесь все же есть живые люди.
Свою потерю в виде жены я застал в гардеробной среди кучи пакетов разных брендов, валяющейся вокруг одежды и полнейшего беспорядка. Опять ходила по магазинам с подругами, но этот факт волновал меня в самую последнюю очередь. Главное – она нашлась. Кристина не сразу обратила на меня внимание, а я не сразу заметил бутылку виски в правой руке, которая до этого была спрятана за одним из пакетов. Нет, это не просто шопинг, помогающий снимать стресс, как обычно выражались дамочки с Рублевки. Вокруг нее разбросаны не только ее вещи. Мои свежие костюмы, которые недавно привезли из химчистки, галстуки, туфли… Весь мой гардероб сейчас лежал на полу, создавая одну большую темно-синюю лужицу, которую разнообразила парочка ярких нарядов Кристины. Так и знал, что меня сегодня ждет что-то странное, то, что я ожидаю увидеть в самую последнюю очередь. Блядь! Что за пиздец?
– О, привет, дорогой, – практически провизжала Кристина, едва не плюхнувшись в мои костюмы. – А у меня сегодня праздник! Я обновляю твой гардероб. Ты рад? – смотрит на меня пьяными глазами. Выжидающе. Словно я смогу решить все ее проблемы. Даже не хочу интересоваться, по какому поводу она напилась – не узнаю ничего нового или удивительного.
Однако, несмотря на нарастающую внутри меня злость от сформировавшейся перед моими глазами картины, я присел рядом с женой в кучу своих вещей, не беспокоясь, что они могут помяться и испачкаться. Насрать. Кристина сделала это за меня.
– Прошел месяц! Я не беременна! – выкрикнула она последнюю фразу, разлив пойло на мои костюмы.
Наверное, я бы мог успокоить ее, как всегда это делал, прижав к себе, но сейчас почему-то остался стоять на месте, непрерывно наблюдая за каждым действием Крис, за движением рук, за мимикой, которая делала выражение лица слишком кислым. Угрюмым. Когда-то давно это лицо не излучало подобных эмоций. Только радость и только светящуюся улыбку на тонких губах. Почему раньше не замечал этого? Наверное, потому что за столько лет привык к одной-единственной женщине, которая подарила мне много лет счастья, а затем буквально несколькими поступками и словами разрушила нашу идиллию.
Но зачем я перекладываю всю ответственность на жену?
До этого я винил в разладе наших отношений только себя, теперь только ее, однако в умершей любви, превратившейся из пылкой и нежной в сожительский строй, виноваты мы вдвоем. Одно слово породило целый ряд событий, одно действие заставило время остановиться. Если бы мы не натворили ошибок, то, возможно, избежали бы подобной участи. Но уже поздно возвращаться в прошлое и пытаться что-то склеить. Разбитая чашка не обретет первозданный вид, потухший огонь невозможно разжечь вновь.
А умершую любовь, превратившуюся в привычку, невозможно вернуть обратно…
– Сука ты, Никита, – ее слова не сразу дошли до меня, ибо сказаны были слишком тихо. Шепотом. Словно она разговаривала сама с собой. Однако красноречивый взгляд, полный ненависти, обращенный ко мне, опроверг мои подозрения. – Ненавижу тебя!
– Кристин, успокойся, – теперь же я был просто обязан ее унять, только, видимо, этому случиться не суждено.
– Нет, не подходи! – выкрикнула она, вытянув руки вперед, стоило мне сделать шаг навстречу. – Успокоиться, да? Как я могу быть спокойна, когда ты шляешься черт те где со своей белобрысой шлюхой? – ну началось. Вновь она напилась в хлам, вновь кричала, как истеричка, вновь обвиняла меня во всем подряд. В несуществующем. Тогда почему я ничего не предпринимал и не пытался опровергнуть ничего из сказанного?
Потому что она четко била обвинениями, которые с недавних пор стали правдивыми…
