– Что-то случилось? – спрашивает отец вместо приветствия.
На том конце провода слышится скрип, следом за ним – шорох одеяла и характерный щелчок настольной лампы, что стоит у кровати. Да, я прекрасно ее помню. Значит, папа, как и раньше, не желает отказываться от старого – от мебели, от привычек, от отношений. Ему уже за сорок, а он так и не нашел себе новую жену или хотя бы подружку за эти годы.
Или просто не захотел делиться этим с дочерью?
– Сейчас половина третьего, Сильвия.
– Прости, пап, – сбивчиво шепчу я, покрепче прижимая телефон к уху. Еще и заикаюсь, прямо как в первом классе. – Я… Знаешь, мне просто захотелось с тобой поговорить. Прости, если разбудила. Ты давно общался с мамой?
Теперь не выйдет, пап. Но говорить я об этом не собираюсь. Ни к чему отцу знать, что творится на самом деле. Пусть думает, будто мама просто пропала, когда все всплывет на поверхность. Только нам ведь могут ничего и не сказать. Мать давно живет в Италии, и если ее и будут искать, то в Палермо. Если с кем-то и будут говорить, то с дедушкой Роберто или подругами матери.
Я шумно и тяжело вздыхаю.
– Ты уверена, что все в порядке? – отец стоит на своем, и в его голосе слышится вежливое беспокойство. Таким тоном он мог бы разговаривать с кем-нибудь из коллег, подписывая очередной учебный план. – Мы с Лаурой созванивались на прошлой неделе, она снова хотела заставить меня пересмотреть решение по наследству. Вроде как собиралась вернуться в Нью-Йорк на время, но сомневаюсь, что она решится на этот шаг. Ты же знаешь, ей больше нравится действовать аккуратно, на расстоянии. Да и состояние ее давно уже не позволяет останавливаться в лучших отелях города, а Лаура терпеть не может плохой сервис.
– Да, помню, как однажды она устроила выволочку швейцару за то, что он не донес ее чемодан до двери. А там всего пары дюймов не хватило, – смеюсь я сквозь слезы. – Глупо было бы ждать, что она приедет.
– Только не говори, что ты до сих пор переживаешь из-за ваших с ней отношений. Сколько у тебя было сессий с доктором Филипс? Ты уверяла, будто вы все вопросы проработали. Да и жизнь только налаживаться начала, – он вдруг замолкает, голос его меняется и звучит холодно, натянуто: – Поздравляю с назначением на пост президента. Ты заслужила.
Какая наглая ложь. Я прикусываю нижнюю губу от злости и отчаяния. Неужели все это он делает по прихоти Мертаэля? Демон прямо сейчас дергает за ниточки, словно самодовольный кукловод, и посмеивается над нашей с отцом слабостью. Нет. В отчаянии я мотаю головой. Не думает он так, я точно знаю. Мертаэль ведь назвал мне настоящее имя, пришел ко мне, когда я позвала его, откликнулся. Не прикончил при первой возможности.
Я, должно быть, по-своему ему дорога. Неправильно, совсем не так, как привыкла, но все-таки дорога. Мысль об этом – единственное, что еще позволяет мне держать себя в руках.
– Почему ты решил так поступить, пап? Разве выборы не одна из вечных традиций колледжа? – спрашиваю я очень тихо.
Страшно услышать ответ на этот вопрос. На этот и еще на десяток подобных. Но кем я буду, если промолчу? Нужно понять, не больно ли отцу. Не находится ли он под влиянием – таким же жутким, как и мама. Не угрожает ли ему опасность.
– Уверен, ты отлично справишься, Сильвия. У тебя все впереди.
– Ты ведь сам когда-то сказал мне, что лучшее, на что я могу рассчитывать, – возможность окончить колледж, – горько усмехаюсь я. – И то, только если возьму себя в руки и начну учиться. Ты не хотел мне помогать.
– У тебя все получится, Сильвия, – и голос отца все такой же пустой, холодный, лишенный эмоций. Он разговаривает как автомат. – Ты старательная девочка.
Старательная девочка, как же. Я старалась в первые несколько лет после отъезда матери в Италию, а потом, стоило прийти в себя, до меня наконец дошло: мама ведь была права. Ничем особенным в колледже я не выделяюсь, с программой справляюсь постольку-поскольку, и, если бы не деньги семьи, работать мне в «Макдональдс» или еще каком-нибудь кафе, а то и в магазине на заправке, а может, в супермаркете.
С чем у меня никогда не было проблем, так это с внешностью, но на одном красивом личике и точеной фигурке далеко не уедешь.
На них, как и на деньги, не купишь ни любовь, ни дружбу. И сколько бы я ни прилагала усилий, родители никогда не воспринимали меня всерьез. Да что там родители, меня не воспринимали всерьез даже парни. Сильвия Хейли – всего лишь симпатичное дополнение к их образу, куколка, которую можно попросить помолчать, когда нужно, и трахнуть, когда захочется. Черт бы их всех побрал.
Но Мертаэль не такой, правда? Ему начхать, как ты выглядишь и что умеешь. Ему нужно от тебя что-то другое, Сильвия. Твоя душа, как ты всегда и мечтала.
– Ты знал, что Дерек пропал? – я наконец успокаиваюсь, в голосе больше не слышно слез. Заикание сошло на нет.
– Надеюсь, с ним все будет в порядке, – отца будто запрограммировали отвечать односложно.
Если с полицией он общался в том же тоне, то детектив Блумфилд точно что-то заподозрил.
– А Джейн, пап?
– Замечательная девушка.
Да чтоб тебя, Мертаэль!
